Система государственного правления должна обеспечивать повседневную рутину управления государством. Для этого она и строится… Но в истории нашей страны был длительный, на пару сотен лет, период, когда именно государственная система управления оказалась социальным лифтом, обеспечившим всесословное привлечение кадров и способствующим социальной стабильности в стране. И создали это как Петр Первый, введший в российскую жизнь «Табель о рангах», так и конкретные потребности управления гигантской страной.

В трагической «Севастопольской страде» Сергеева-Ценского есть такое суждение о морально-политическом состоянии шедших в Крым в Восточную войну войск – «Ведь солдаты русские были сами люди деревни; они знали, что такое земля, с кем бы ни довелось за нее драться, и без особых объяснений ротных командиров могли понять, что такую уйму земли, как в России, могли добыть с бою только войска, которые непобедимы». Победы в тот раз не вышло – Николай I, «борясь всю жизнь с революцией… не сумел догадаться, что главный и непобедимый революционер — время, … вводя новую судостроительную программу в 1833 году, он не предвидел движения техники вперед, что к началу пятидесятых годов винтовые паровые суда, введенные в строй английского и французского флотов, сделают невозможным сопротивление им русских парусных и даже колесных паровых судов»…

Еще страшнее сказалась нехватка нарезного оружия… Но даже при этих условиях на трех морских театрах из четырех – на Балтике, в Белом море и у Петропавловска – британские эскадры были отбиты, а турецкая крепость Карс была традиционно взята русскими войсками. Но самое главное – империя сохранила свою управляемость. Гигантская страна продолжала повседневную жизнь, а госаппарат исполнял свои обязанности. Ну а унизительные ограничения на флот, наложенные Парижским трактатом, разрушат – без пролития русской крови и траты русских денег – крупповские пушки у Седана, сбившие спесь с Наполеона Малого…

Бранденбургские ворота, иллюминированные в честь победы под Седаном – иногда и европейцы проливали кровь за российские интересы…

То есть российская бюрократия оказывалась куда устойчивей, чем армия. Та самая бюрократия, осмеянию которой посвящены двадцать томов (двадцать четыре книги) академического собрания Салтыкова-Щедрина, поразительно актуальные и в наше время – управляющий Тульской казенной палатой чиновный мир знал не понаслышке. Она прожила от традиционного общества до ранне-индустриального и даже в немалой степени была унаследована советской властью (уездный предводитель дворянства Воробьянинов, заведовавший столом регистрации смертей и браков – общеизвестное свидетельство этого…).

И как же формировалась эта бюрократия в реальности? А это – очень интересная и поучительная история! «Государство, – утверждал Ф.Энгельс, – есть не что иное, как машина для подавления одного класса другим». Но и задолго до этого те, кто строил бюрократическую машину Российского царства, догадывались об этой жестокой истине. И пытались строить эту машину из «классово близких». Свидетельством этому – указы 1640-х годов, запрещавшие прием в приказные лиц податного состояния и духовенства. (Подробно о них можно прочесть в Демидова H. Ф. Служилая бюрократия в России в XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987)

Но жизнь в указы не укладывается. Дьяки, старшие и высшие чиновники Московского государства, в большинстве своем начинали службу подьячими. Проходя по ступенькам служебной лестницы, они получали необходимые опыт и знания, чем достигалось качество управления – посмотрите на карту присоединенных при Царе Тишайшем земель! Но и поступая на низшие должности, обуславливали представление в госаппарате всех сословий! Вне зависимости от того, чего желали царь и его бояре!

Петр Великий начал строить правильное абсолютистское государство. Бюрократия – за исключением низших должностей канцелярских служителей – должна была комплектоваться дворянами, служивым привилегированным сословием. Этой идее служила Табель о рангах. И для ее реализации применяли довольно остроумные приемы… Знаете, как сейчас уборщиц называют сотрудницами клининговой компании, а продавщиц – менеджерами торгового зала? Так этот прием был выдуман не вчера…


Мудрый Петр видел, что дворянство совсем не рвется поступать на гражданскую службу – куда должен был идти каждый третий недоросль из знатных и средних дво­рянских фамилий – подьячими или даже коллежскими регистраторами. Непрестижно-с! И даже угроза того, что фамилия отказчика будет прибита к виселице и оглашена под барабанный бой, не пугала... Кнут не срабатывал – в дело пошел пряник. Чисто престижный – в 1720 году был введен чин коллежского юнкера.

Он относился к XIV классу Табели о рангах, по статусу был равен коллежскому регистратору, титуловался «ваше благородие», обладателю жаловалось личное дворянство на гражданской службе. Чин присваивался молодым людям, принятым в коллегии, конторы, присутствия для обучения (стажировки) с прикреплённым наставником – так, как получали канцелярский навык прежние, «непрестижные» подъячие. Сначала юнкера принимались в коллегии сверх штата и первоначально только из числа недорослей дворянских – но жизнь оказалась шире рамок законов; в реальности чин коллежского юнкера открыл возможность поступления на гражданскую службу и получения личного дворянства недорослям из податных сословий – сыновьям мещан и купцов чин присваивали без каких-либо ограничений.

И это было в XVIII веке, в первой его половине! Государственная гражданская служба, задуманная как чисто дворянская, стала превращаться в общенародную. В 1737 г. был разрешен прием в канцелярские служители детей духовенства. Уже в 1740-х в некоторых губерниях приказными служили даже крестьяне без отпускных. А к середине XVIII в. число потомственных дворян среди чиновников составляло только 21,5% их общей численности. На средних и высших должностях дворян было соответственно 77 и 88%, но уже среди чиновников IX–XIV классов дворя­не составляли 34%, а среди канцелярских служителей – лишь 4% …

Сформировать госаппарат из дворянства власти не удалось – несмотря на обязательный характер гражданской службы для дворян! Да, дворян было много на высших должностях – но они занимали их после службы военной, не тратя времени на постижение скучных канцелярских премудростей. А если ты не прошел всех ступенек, не пощупал всего своими руками, тебе остается только подписывать бумаги, которые подносят тебе подчиненные… Несмотря на все усилия правительства, число чиновников, начинавших службу копиистами, составляло менее 30%, и это были люди, знавшие работу аппарата от альфы до омеги, разночинцы и дети приказных.

То есть бюрократический аппарат помещичьего государства укомплектовать дворянами не удалось. Вместе с тем, что на высшие должности назначали преимущественно дворян, причем имущих, это порождало массу забавных ситуаций, описанием которых полна русская классика – от фон Визина и Гоголя до Щедрина и Лескова. Но, в то же время, всесословный аппарат делался тем, что потом поклонники Питирима Сорокина назовут «социальным лифтом». Линией карьеры, которая меняла социальное состояние человека.

Крестьянин, становясь более опытным и трудолюбивым, мог стать чуть зажиточнее – насколько это возможно было в общине. Мещанин мог лучше овладеть своим ремеслом, купец увеличить обороты… А вот поступление на канцелярскую службу давало как возможность приобщиться к тем, кто практически управлял великой империей – СССР на пике своего могущества так и не сумел собрать всех земель, что принадлежали Российской империи – так и повысить свой статус. Сначала до личного дворянства, потом – до дворянства потомственного.

Системы государственного образования еще не было – ее принесет в Россию XIX век. Но уже в веке восемнадцатом табель о рангах стала социальным лифтом для тех, кто готов учиться за работой. Нет нужды, нежно поглаживая лезвие топора, размышлять о сравнительных оборотах живущих рядом ростовщиков. Не обязательно идти в писари к Емельяну Пугачеву или в банду Ваньки Каина (чем, впрочем, не брезговали писаря московского Сыскного приказа). Была и другая возможная линия жизни.

Та, которой прошел Михаил Михайлович Сперанский, сын бедного причетника, ставший великим законотворцем, государственным секретарем Российской империи, Сибирским генерал-губернатором и одним воспитателей царевича, которому предстояло стать Царем-Освободителем. Таков потенциал открытых Табелей о рангах социальных лифтов – хотя многие были готовы, как канцелярист Цвет из «Звезды Соломона» Куприна, прибегнуть в карьере даже к услугам Мефодия Исаевича Тоффеля…

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.