«У нас город бедный, а люди не бедные», — так характеризует социально-экономическое положение своего муниципального образования глава типичного среднерусского городка. Почему такое происходит? Какие скрытые от постороннего взгляда источники народного богатства существуют? Какие блага они приносят и какие проблемы создают муниципальному управлению?

Итак, дано: обычный город Нечерноземья с обычной историей. Изначально — крепость, выдвинутая в степь, к югу от Засечной черты. Потом — центр уезда; слобода в личном владении самодержца; уездный город, временами терявший свой статус. В советский период истории — районный центр. Экономику города в разное время двигали винокурни, кожемятни, мельницы, салотопильни, карьеры и кирпичные заводы. При Царе-Освободителе тут пролегла ветка железной дороги, стали разрабатывать каменноугольные копи. Сегодня здесь существует промышленность примерно того же уровня, что и во времена Российской империи: хлебопекарни, небольшие предприятия пищевой промышленности, карьеры, производство стройматериалов — все работает в расчете на местный рынок.

В пору советской индустриализации население города многократно выросло и увеличивалось вплоть до 70-х годов прошлого века. Впрочем, и численность населения области, где расположен наш город, с конца пятидесятых и до начала восьмидесятых годов не опускалась ниже двух миллионов человек. Но к настоящему времени население области сократилось на четверть от этой цифры. А вот число жителей небольшого городка за это время почти не изменилось. Оно так и колеблется вокруг достигнутого уровня, отклоняясь в ту или иную сторону всего на несколько сотен человек.

И это первый феномен, который нам стоит обсудить. На наш взгляд, стабилизация числа жителей города объясняется поздней фазой урбанизации. Сельское население постепенно оставляет деревни и переселяется в города, потому что там удобнее и дешевле жить: шире выбор товаров в местном сетевом магазине, ниже коммунальные расходы в расчете на жителя, и медицинские учреждения, и школы для горожан оказываются ближе, даже после оптимизации. Совокупность этих эффектов давно известна экономистам (о классических работах Эрнста Вагеманна вкратце в «Волны в Lebensraum'е»).

Продолжающаяся урбанизация обеспечивает приток жителей в наш город. Но в постсоветское время здесь шел и другой процесс — деиндустриализация.

Пара заводов города когда-то производила высокотехнологичную продукцию, которую покупали ведущие мировые научные учреждения. На судьбу самих заводов это не повлияло, они теперь закрыты, но в судьбе уездного города и его жителей они оставили свой след. Производства на базе бывших заводов остались, и они вполне современные, хотя заняты там не тысячи людей, как раньше, а в общей сложности несколько сот человек — это вполне экономически состоятельная часть населения.

Вторая часть не самых бедных горожан — пенсионеры, часть из них работала на исчезнувших теперь заводах. Пенсии получает более трети населения региона, далеко не везде их хватает людям, чтобы обеспечить себе не полунищенское существование. Но в нашем городе именно пенсионеры, получающие выплаты регулярно, генерируют значительную часть денежного потока, который обеспечивает стабильное функционирование города. Так что у городских властей есть возможность подумать даже о привлечении в сферу ЖКХ частных управляющих компаний, что обеспечило бы конкуренцию и рост качества предоставляемых населению услуг.

Третья большая группа не бедных (а порой и вполне состоятельных) горожан — это государственные и муниципальные служащие, регулярно получающие зарплату из федерального и регионального бюджетов. В эту же группу можно отнести муниципальных подрядчиков и строителей с дорожниками, которые чистят и чинят пролегающую рядом платную трассу — своими доходами они поддерживают местную торговлю и кое-какой сервис.

Эти три группы не создают особых проблем для муниципального управления. Но что же остальные жители города, чем они живут и чем занимаются?

Остальных также можно разделить на несколько категорий, и ниже мы попытаемся систематизировать и вкратце охарактеризовать каждую из них. Будем надеяться, что и краткая классификация окажется полезной для осмысления процессов, которые идут в таких вот типичных среднерусских городах.

Из разговоров «по-хорошему», сопровождающихся обязательством не оглашать источник, можно понять, что главной сферой неочевидной занятости горожан является отходничество.

Исстари на Руси мужики и бабы крестьянского сословия, выправив себе паспорта, отправлялись в иные края на заработок. В 1880-х годах число отходников превышало 5 миллионов человек, а добросовестная энциклопедия Брокгауза поясняла, что «причинами, обусловливающими происхождение и развитие отхожих промыслов, на первом плане стоит недостаточное обеспечение крестьян землей, орудиями производств и предметами первой необходимости». Те же механизмы работают и ныне, только отходничество теперь перекинулось с крестьян на горожан.

Современные «отходники» снимаются с места, потому что родной город не может обеспечить их «орудиями производства»: рабочими местами в промышленности или сервисе.

В экономическом плане, с точки зрения местных властей, отходники делятся на две категории: работающие в «белую» принесут местной казне ее часть НДФЛ; работающие в «серую» — не принесут. Но местным властям нужно учитывать и социальные аспекты отходничества.

Отходников нашего городка можно разделить на «маятников» и «мигрантов». «Мигранты» наблюдаемы по воскресным вечерам, когда они сбиваются в стайки перед убегающими в Москву микроавтобусами. Их можно сравнить с былыми «сезонниками», только у них теперь есть возможность приезжать домой раз в неделю, не покидая его на всю зиму.

За типичным «маятником», который работает в «белую», ранним утром из областного центра присылают автобус, чтобы отвезти его на местный металлургический или машиностроительный завод. А типичные «серые» «маятники» — барышни и дамы — мотаются в соседний, более крупный город на маршрутке, чтобы потом весь день работать продавщицей «без оформления».

«Мигрант» привозит из столицы сравнительно большие деньги. Он делает дома ремонт, вставляет пластиковые окна, чинит шиферную крышу. Жена его гордо катает ребенка в коляске, дымя дорогой, по местным понятиям, сигаретой, и покупает в местном универсаме пиво и чипсы. А мужичок вкалывает один в далекой Москве, пока не случится неизбежное.

Однажды он поменяет жену на такую же как он сам «мигрантку», а то и прописку в нашем маленьком городке — на подмосковную. Его бывшая семья сразу окажется в числе малообеспеченных, нуждающихся в пособиях. Его бывшая счастливая жена будет вынуждена пополнить ряды «серых» «маятников». И любимый местечковый способ латания дыр — сбор средств на ремонт класса, где учится ребенок — вызовет у нее реакцию, близкую к истеричной, сопровождающуюся рассылкой жалоб по «инстанциям». Разрушение семьи не оздоровит социальный климат в городе, не говоря уже о потерях для бюджета (он не получит налогов с доходов мужа и с расходов жены, плюс будет платить пособие на ребенка).

«Маятник» беднее «Мигранта» – региональные зарплаты ниже столичных, — но при том основательней. Поработав «в заводе» человек, да еще доставленный к дому служебным автобусом, менее склонен к поиску приключений. И налоговый ручеек от него течет стабильно. И добровольные сборы на ремонт школы он заплатит, хоть и выругавшись.

Так что предприятиям, готовых брать на маятниковую работу жителей малых городов надо всячески помогать, а трудовых мигрантов по возможности удерживать дома, хотя бы переводя их в те же маятники.

(Продолжение: Как и зачем различать «гаражников», надомников и «квартирников»?)

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.