Забота о социальной стабильности порой приобретает в нашей стране странные формы. Дают срок за пикеты странному юноше, которого потом освобождает Верховный суд. Отправляют в колонию воспитательницу, ужаснувшуюся издевательству над ребенком. И не замечают, как почти под каждым населенным пунктом, за исключением разве что столиц, тикает бомба замедленного действия под названием «микрокредит». Какие негативные социальные последствия генерирует это явление? Как его можно учесть и хотя бы слегка утихомирить?

Есть известная байка о лягушке, которая смирно сваривается в медленно нагреваемом котелке, так как не замечает наступающей угрозы. Так и мало кто задумывается над масштабом и социальными последствиями таких привычных ларьков и финансовых забегаловок, предлагающих микрозаймы каждому желающему, встречающихся буквально на каждом углу и вытесняющих не только многочисленные в недавнем прошлом салоны сотовой связи, но даже и новомодные магазины крафтового пива.

Вот в таком котелке и варятся многие российские города, а те, кто управляет ими, редко задумываются над масштабом явления. А рост его поражает. Ну, вот отмечает Росстат рост в январе 2017 года индекса промышленного производства – на целых 2,3% в годовом исчислении. Отличная новость! Только вот, завершив радоваться, открываем производственный календарик за январь 2016 года и сравниваем его с январем 2017-го. И что же мы видим? В январе 2016 рабочих дней было 15, а в январе 2017 – 17… Прирост рабочего времени – 13%, прирост ИПП – 2,3%...

А вот рост объемов выданных микрокредитов растет не на единицы, а на десятки процентов в год. В 2014 году объем займов вырос на 28%, в 2015 – на 25%... И это только тело кредита и только по официальной отчетности. Как видим, в 2014 году, когда ВВП России вырос только на 0,7%, микрофинансовые организации прибавили оборотов на 28%, а в 2015 году, когда ВВП вообще сократился на 3,7%, микрокредиты приросли на целую четверть! Вот подлинно растущая отрасль экономики – но крайне скромная. При всей общераспространенности контор микрофинансистов, они как-то и не стараются привлечь внимание общества к своим достижениям…

И понятно, почему. Главным произведением Достоевского для советских школьников было «Преступление и наказание». Ну а бизнес микрофинансовых организаций вряд ли можно отличить от того достойного дела, которым занималась старуха процентщица Алёна Ивановна. Та, как известно, брала гривенник в месяц с рубля ссуды. Да еще забирала этот гривенник вперед, при получении ссуды. Чем это кончилось для рачительной Алёны Ивановны, хорошо известно…

Во избежание таких последствий власть старалась ограничить аппетиты ростовщиков. Устав Владимира Всеволодовича, «Правда Русская», запрещал брать более 20% годовых, более 10 кун с гривны в год. А общая сумма процентов не могла превышать половины тела долга, иначе происходило автоматическое погашение. И это было в условиях традиционного общества, там, где товарность была низка, а деньги – редки… В конце же XIX века в индустриализирующейся Российской империи предельная ставка долга по законному кредиту была ограничена 12%, за превышение ростовщик имел реальный шанс познакомиться с Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями…

Но доходило до этого не всегда. Особенно в случае сельского ростовщика, кулака-мироеда, о страшной социальной угрозе которого писал еще историк Соловьев. Впрочем, современные микрокредитные организации не имеют генетической связи ни с дореволюционными банками, ни с кулаками, с которыми что-то приключилось в 1929 году… Их привнесли на отечественную почву программы международной помощи, резвившиеся по отечественным городам и весям в веселые девяностые. И в то время, как одни из них закрывали угольные шахты Подмосковного бассейна, другие насаждали микрокредитные организации.


Теоретически – по схеме лауреата Нобелевской премии мира 2006 года Мухаммада Юнуса. Grameen Bank Юнуса давал микрокредиты – сотню-две долларов – беднейшим крестьянам Бангладеш. В условиях живущего натуральным хозяйством общества это позволяло им открыть собственное дело – купить корову, начать шить сари. И вот предполагалось, что такие же кредиты позволят россиянам открывать собственный малый бизнес.

Ну, иногда это получалось – скажем, кто-то, под Новый год заняв сотню баксов у родственника, ехал на электричке в Москву, накупал пиротехники, продавал их в Туле на людном месте, закупался опять, за пару недель не только вернув долг, но и сформировав начальный капитал. Так и в Манхеттене азиат, увидев надвигающийся дождь, может занять полсотни у ростовщика, накупить на них в оптовке дешевеньких зонтиков, продав каждый по двадцатке финансистам, выходящим из офисов в двухтысячедолларовых костюмах и пятисотдолларовых туфлях… Но такие бизнесы – исключение. В России рабочее место в малом бизнесе обойдется в 650 тысяч рублей.

Так что микрокредиты берут на другое – на затыкание дыр в семейном бюджете. И ставка такого кредита куда выше, чем у приснопамятной Алёны Ивановны, до пары процентов в день. Да еще – в случае просрочек – начинают работать неустойки по формуле сложных процентов. (У Юнуса-то в его Grameen Bank ставка не превышала 30% годовых… )И вот это-то и образует страшный механизм, угрожающий социальной стабильности. Как он работает? Давайте посмотрим!

В декабре 2016 года заместитель председателя правления Банка России Сергей Швецов рассказал, что примерно 10% граждан России имеют сбережения на банковских счетах. Три четверти населения страны весной 2016 года не имела никаких сбережений вообще. А ведь только у четверти российских семей на питание уходит менее половины доходов. У 7% семей на питание уходит почти все, у 19% семей – примерно две трети доходов. И вот, представим себе, в таких семьях происходят самые рутинные и неизбежные события. Люди болеют, у них рвется одежда и обувь…

А еще задержки зарплат, в конце прошлого года подползшие к 4 млрд рублей. И это у тех 2/3 роосиян, кто заняты легально. Что происходит с теми, кто работает в сером секторе не знает никто. И вот, представим себе продавщицу на проценте с реализации (самой беспощадной форме эксплуатации) у которой нет продаж… И заболел ребенок. Или просто порвались зимние сапоги. Так привлекательно взять деньги у микрокредитной организации и купить нужное… И кажется, что вот-вот она получит деньги, и отдаст долг. Хорошо, если так!

Но бывает и иначе. Долги копятся, нарастают в геометрической прогрессии. Даже если дело не доходит до экстремальностей, к которым любят прибегать «черные коллекторы», то для того, чтобы расплатиться, человек резко ограничивают свои повседневные траты. А учитывая, какая социальная группа берет микрокредиты, надо сказать, что экономят на питании и нормальной одежде – то есть на здоровье… Да и опытная «старшая по дому» с примерами разъясняет, что неплательщики коммунальных счетов – еще одна проблема властей – как правило глубоко сидят в кредитах микрофинансовых организаций.

Да и на микроэкономическом уровне – если в регионе много платят процентов микрокредиторам, то это неизбежно сожмет реальный рынок. Упадут продажи нормальных, нужных для жизни товаров, возрастут неплатежи тем работникам, кто эти товары производит и продает – и кто-то из них двинется за микрокредитом, вводя местную экономику в штопор. Мультипликация наоборот на местном уровне! Которая в какой-то момент может раскачать социальную стабильность. Причем не по чьей-то злой воле… Нет заговорщиков, собирающихся в полночь на местном кладбище – есть обычная корысть, скучная жажда наживы!

Ну, вот что пишут – «Администрация президента начинает ежемесячный мониторинг ключевых отраслей экономики на предмет событий, способных оказать негативное влияние на общественно-политическую и социально-экономическую обстановку в регионах». Так микрокредиты – это отрасль экономики хоть и не ключевая, но социальную стабильность взорвать может очень легко. Если в городе или регионе окажется значительное количество людей, загнанных в петлю экономической безысходности, то последствия будут непредсказуемыми, но явно малоприятными.

Так что руководителям регионов и городов стоило бы взять под контроль повседневную деятельность микрофинансовых организаций, иметь в динамике представление об их оборотах, о численности и социальном составе их клиентов. И не стеснятся информировать центр о негативных тенденциях в этой сфере. А депутатам и их помощникам, сотрудникам социальных служб, социально-ориентированных НКО – всем тем, кто сталкивается лицом к лицу с людьми в бедственном положении, стоит иметь типовые инструкции для попавших в долговой капкан.

Основой для них должен быть Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. N 407-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации". Он ограничивает общую сумму того, что можно получить с должника, пятикратной суммой долга. Ну и желательно иметь типовое заявление, позволяющее должнику обращаться за защитой в суд – долг с законными процентами вернуть все равно придется, но это оградит человека от возможных злоупотреблений.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.