Коррупция – это наша традиционная беда. От Карамзина, охарактеризовавшего Российскую империю лаконичным «Воруют!», до современного индекса восприятия коррупции, в котором Россия в 2016 году разделила с Казахстаном и Украиной 131 место, свалившись за год на дюжину пунктов. Коррупция неистребима – таково общественное мнение… Но в системе отечественного законодательства и практике российского правоприменения есть вполне работоспособный инструмент, который при массовом применении вполне может свести коррупцию к минимуму (полностью изжить ее не мог ни один социум).

Что же такое коррупция? Не будем фантазировать, а обратимся к отечественному законодательству. Вот к нашим услугам Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции". Согласно ему, коррупция – это «злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами».

Определение тяжеловесное, особенно если сравнить его с латинским corruptio – «порча», но исчерпывающе точное и допускающее конкретные юридические действия. Вне зависимости от того, имеет ли она место в государственном управлении или работе правоохранительных органов, в здравоохранении или образовании, коррупция всегда связана с получением коррупционером выгоды. Давайте запомним эту поразительно простую вещь!


Знаете, можно сколь угодно долго рассуждать о том, что в Российской модели государственности, с неизбежной из-за размеров территории централизацей, коррупция неистребима. Можно эрудированно вспоминать казненных Алексеем Михайловичем, царем Тишайшим, глав Земского приказа Плещеева и Пушкарского приказа – вот откуда ведет начало казнокрадство в отечественной оборонке – Траханиотова. Неплохо порассуждать, способствовала ли уменьшению лихоимства эффектная казнь, которой Петр Алексеевич, царь Великий, предал князя Гагарина – главу Сибирского приказа и Оружейной палаты пытали, потом вздернули под окнами Юстиц-коллегии в Санкт-Петербурге в присутствии государя, придворных и родственников казненного; играл оркестр, давали салют, мероприятие ознаменовалось пышным обедом, на котором были обязаны присутствовать родичи коррупционера…

Ну а можно, перескочив столетия истории, обратиться к современности – вспомнить, что десять лет назад первый заместитель Генерального прокурора РФ Александр Буксман сказал, что «По некоторым экспертным оценкам, объем рынка коррупции в нашей стране сопоставим по доходам с федеральным бюджетом и оценивается в 240 с лишним миллиардов долларов». (Расходная часть бюджета РФ в 2006 году составляла 4431 млрд рублей, при курсе доллара чуть выше 26 рублей…) Так что же, феномен коррупции в России непобедим? Да нет, это совсем не так – нужно просто перейти от вопроса «Кто виноват» к более прагматичному «Что делать?». Ну а для этого вспомнить, что коррупция всегда сопряжена с выгодой. Ну а выгода – она превосходно исчисляется в деньгах.

То есть коррупционные действия всегда сопряжены с тем, что совершающий их госслужащий, полицейский, учитель и врач (пожалуй, самое страшное, что коррупция двух последних категорий не удивляет…), получили нечто, измеримое рублем. Вот в этом-то и состоит секрет борьбы с коррупцией. Широко распространено мнение, что Россия, не ратифицировав статью 20 Конвенции ООН против коррупции, не имеет правовых механизмов для борьбы с лихоимством. На самом деле тут мы имеем дело сразу с несколькими мифами.


Россия Конвенцию ООН против коррупции ратифицировала полностью – иное просто невозможно. Но вот Статья 20 ее, начинающаяся словами «При условии соблюдения своей Конституции…», рекомендующая «признать в качестве уголовно наказуемого деяния, когда оно совершается умышленно, незаконное обогащение», диспозитивна. То есть каждая страна применяет ее в рамках своей системы права. В России действует презумпция невиновности, и уголовное наказание может накладываться только судом и только в случае совершения конкретно оговоренных деяний. Но вот гражданское право нашей страны дает мощнейший инструмент по борьбе с коррупцией.

Дело в том, что есть в ГК РФ Статья 1102 «Обязанность возвратить неосновательное обогащение». Обратим внимание – это Гражданский, а не Уголовный кодекс. Где нормы права «применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли». Вот что главное – тут не действует презумпция невиновности, ведущая свое начало от благородного императива Екатерины Великой, что лучше отпустить сотню виновных, чем покарать безвинного…

Тут важно одно – имело ли место неосновательное обогащение. И применяясь к лицам, находящимся на различного рода государственной службе, этот подход может дать крайне полезный результат. Обратимся же к судебной практике. Вот январь 2017 года – «Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда поддержала протест прокуратуры и постановила взыскать в доход государства с бывшего референта регионального УФМС, ныне специалиста-эксперта отдела по вопросам миграции отдела полиции №3 УМВД РФ по Екатеринбургу Светланы Санниковой 1 млн 150 тыс. рублей.»

В ходе прокурорской проверки было установлено, что в декабре 2014 года женщина приобрела квартиру стоимостью свыше 1,7 млн рублей. Часть этой суммы, 630 тыс. рублей, Санникова взяла в ипотеку. Оставшуюся часть якобы предоставили родители. Но опрошенные прокуратурой родители оказались пенсионерами, доход которых дочери помочь не позволял… 

Так что, впервые в стране, госслужащего заставили вернуть государству неподтверждаемые суммой официального дохода средства, затраченные на покупку недвижимости.

Это было крайне важное решение, носящее прецедентный характер. И уже в феврале 2017 года Генеральная прокуратура Российской Федерации сообщила, что «В Саратовской области по иску прокуратуры суд обратил в доход Российской Федерации квартиру, неправомерно приобретенную государственным служащим». При осуществлении надзорных мероприятий Вольская межрайонная прокуратура Саратовской области установила, что государственный налоговый инспектор отдела камеральных проверок межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы России № 3 по Саратовской области в 2013 году приобрел в городе Вольске однокомнатную квартиру, общей площадью 52,2 кв.м., стоимостью 1,9 млн рублей.

Ну а ее совокупный доход за три года, предшествующих покупке недвижимости, составлял чуть более 579 тыс. рублей… И в ходе проведенной процедуры контроля за расходами государственная служащая не смогла подтвердить законность происхождения доходов, на которые было приобретено указанное имущество. Так что, в рамках реализации полномочий, предусмотренных ст. 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» прокуратурой области в Вольский районный суд направлено заявление об обращении в доход Российской Федерации указанной квартиры.

Суд полностью удовлетворил исковые требования прокуратуры и принял решение обратить в доход государства однокомнатную квартиру. Да, речь пока идет об однокомнатных квартирах – но прецедент создан. Причем – в рамках гражданского права, ведь «Судебная коллегия по гражданским делам…». То есть скромно и деловито заработал мощнейший инструмент по борьбе с коррупцией. Коррупция имеет целью получение выгоды. И вот эта-то выгода в данном случае изымается. Делая саму коррупцию бессмысленной…

Пока что урок преподан «служивым низам». Но эти меры легко распространяемы на всю вертикаль, на все ветви государственной и муниципальной службы. И именно они способны выбить из под коррупции ее краеугольный камень, ее корыстное основание. Так что в борьбе с лихоимством в нашей стране достигнут значительный успех!

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.