На первый взгляд, мошенническая благотворительность проходит именно по ведомству преступления без жертвы. В либеральной концепции права, прекрасно сформулированной Джоном Стюартом Милем, говорится, что «лишь та часть действий каждого, что направлена на общество, может касаться других. В той части же, которая касается только его самого, неприкосновенность личности абсолютна. В отношении себя, своего тела и разума, любой индивид суверенен»…

А мошенническая благотворительность ведь основана на добровольном решении индивида. Вот бежит ко входу в супермаркет тетенька, по виду которой никак не предположишь ее высокое благосостояние, и сует в прозрачный ящичек, украшенный трогательным портретиком больного ребенка, тысячерублевую купюру. Или бывшая медсестра Советской Армии – в возрасте за восемьдесят – сует сотенную музыкантам в камуфляже, поющим на блатных аккордах псевдовоенные песни, и собирающим на лечение сидящего тут же покалеченного товарища…

Удивительный случай: женщина-инвалид, пять минут назад просившая милостыню, встала и пошла...Вроде бы – их выбор. Одни, в обмен на некрупную сумму денег, чувствуют себя сделавшими доброе дело; другие, ценой небольшого позора, становятся обладателями этой самой суммы денег. Что в этом страшного? Почему это явление (о психологических корнях мошенничества рассказано в материале «Почему не стоит жертвовать «сборщикам благотворительной помощи» на улицах?») должно привлечь внимание государственных и муниципальных служащих? Чем оно опасно городу и региону? Давайте разберем по элементам.

Давайте посмотрим на явление в исторической последовательности. Изначально по областным городам начала свой чёс та форма лжеблаготворительности, которая носила солдатскую форму, причем носила крайне неумело – настоящему бойцу одного количества складок под ремнем на брюхе хватило б, чтоб до дембеля не вылезать из нарядов… Но тетеньки, ходящие за продуктами – а эта разновидность мошенников облюбовывает для себя окрестности микрорынков – этого явного мужскому взгляду нюанса не замечали. Они думали о своих сыновьях – и лезли за кошельками…

Тем более, что появились побирушки в форме тогда, когда была жива память о голодных срочниках девяностых, просивших у воинских частей на еду – денег им опытные люди не давали, во избежание промотания на пиво и сигареты, вели в гастроном и покупали кефира, батон, по упаковочке паштета и плавленого сыра… Только вот какое дело – армия-то нынче совсем другая. Посещающие призывников родители поражаются комфортным кубрикам, стиральным машинам, солдатским нессесерам, организации питания на уровне добротной столовой… Да о чем говорить – мальчики демобилизуются, не зная священного слова «шайба», пайковое масло они получают в упаковочке, вроде йогурта!


А вот побирушки, позорящие форму, консервируют в общественном сознании образ голодной и неустроенной армии девяностых. Причем делают это не на деньги легендарного «Госдепа», а на пожертвования простодушных граждан. Но результат-то тот же самый – негативное отношение к армии, причем сформированное за собственные деньги населением страны. Мечта любого специалиста по Psychological warfare. Как там у Брехта – «Идут бараны и бьют в барабаны, а кожу для них дают сами бараны»… Самовозбуждение, как это называется в электро- и радиотехнике.

Правда, этот сорт мошенников иногда нарывается на ответную реакцию гражданского общества. Хотя они и стараются встать в местах с преимущественно женской проходимостью, они порой попадаются на глаза мужикам. А среди тех – немало служилых. И настоящие «чеченцы» поразительно скверно относятся к самозванцам. Начинается все с лаконичного «покажи УБД»… А потом бывает примерно то, что грозило нарушителю Арбатовской конвенции – причитающееся тому, кто не знает, что такое удостоверение ветерана боевых действий (впрочем, предъявившего купленную в переходе фальшивку бьют сильнее).

Ну да ладно, этой стороной должны озаботиться те, кто в ведомстве товарища Шойгу ведает пропагандой. А вот здоровье населения – прерогатива местных властей. И в медицине есть вполне себе доказанный эффект плацебо – даже пустышка может помочь, если в нее верить. Да и вообще в лечении немаловажно доверие к медикам. И вот представьте себе родителей детей, особенно болезненных, которые ходят в магазин мимо мальчиков и девочек с портретиками детей, которых не в силах вылечить государственная медицина…

Даже если их и не развели на деньги – такая картинка день за днем гнетет психику, заставляя нервно смотреть на своих детей, проявляя излишний интерес к их здоровью, который к сожалению способен породить у ребенка представление о собственной болезненности… А это способно вызвать эффект плацебо наоборот, породить какую-нибудь психосоматику. Да и моральная обстановка там, где люди наблюдают зримые свидетельства неспособности государства позаботиться даже о больных детях будет будет далека от благоприятной.

Считаете, что автор рассуждает о чем то абстрактном? Ну, возьмите и – если хватит служебного положения – познакомьтесь с отчетностью, подаваемой регионами в центр. Там довольно много внимания уделяется подобным проблемам. А ведь они не единственные. Полагаете, мальчики-девочки стоят с пластмассовыми коробочками из энтузиазма, из желания помочь детям, присущего даже собранным Остапом Бендером нэпманам? Ага, щаз… Их оплата – 700 рублей в день. (Вот материал, подробно описывающий механику такого заработка «практически волонтеров».)


Для столиц – сумма смешная. Но у нас в стране масса городков, где с работой весьма туго. И вот молодежи предоставляют возможность легкого, хоть и мелкого и не слишком честного заработка. На который уйдет то время, в которое можно было бы учиться рабочей профессии, овладев которой потом можно будет зарабатывать относительно нормальные деньги. А тут, пропрыгав молодость по подобного рода гастролям, неизбежно встанешь на путь от «преступлений без жертвы» к чему-нибудь более прибыльному.

Так что же делать сотрудникам региональных и муниципальных администраций, увидевшим уличную благотворительность? Ну, не надо бояться обидеть хороших людей – настоящих благотворителей, увы, мало – Елизавету Глинку знала вся страна, губернский город обычно знает шьющих детские игрушки инвалидов, как и место, где стоит их благотворительный лоточек. И если появился благотворитель новый – прекрасный шанс познакомиться, это будет интересно и полезно обеим сторонам.

Так что, вполне можно, взяв в компанию сотрудника правоохранительных органов, прогуляться до места сбора пожертвований. И проверить – опечатан ли денежный ящик, заперт ли на ключ. Если этого не сделано – к сборщику можно отнестись так же, как и к прочим «Сами мы не местные…». Если печать и замок на месте – стоит навестить место инкассации денег. Там должен присутствовать полный набор кассово-бухгалтерских документов (подлинные НКО весьма внимательны к этому!). Деньги принимаются по ведомости надлежащего хранения, а дальше инкассируются в банк. В наличных – предусмотренный лимитом кассовый остаток!

Настоящая НКО сама заинтересована в этом – хранить «нал» небезопасно и хлопотно. А вот если начинается суета – вы имеете дело с лжеблаготворителями. Точнее с теми, кто делает благо самому себе… Если и тут все в порядке – можно перейти к знакомству с финансовыми результатами деятельности фонда. С тем, сколько перечислено и какой именно больнице а сколько ушло на деятельность самого фонда. Вот на этом этапе благотворители – те, что «чешут» по уездам и губерниям, «ломаются»…


Только надо сразу сказать, что добиться их осуждения по уголовной статье вам, скорее всего, не удастся. На такие организации работают квалифицированные юристы, отрабатывающие каждый рубль уплаченных им денег. Но, при проявлении внимания властей к такой благотворительности, она быстренько покидает регион – зачем «нарываться» в регионе с бдительной администрацией, если можно рядом найти равнодушных… А вот бывшие носители ящичков регион не покидают – они топчутся в людных местах с просьбами помочь в оплате проезда, но это уже другой разговор.

Ну, и это не так мало – позволяла же содержимая в чистоте кухня избежать появления тараканов даже до появления ядохимикатов. А если еще приучить людей к простейшим, не требующим денежных затрат формам делания добра – привести пожилой соседке по городской квартире продуктов из дешевого гипермаркета, куда без машины не доберешься, завезти бабулькам в деревне рядом с загородным домом хлеба, который втрое дешевле батона из автолавки – экологическая ниша для лжеблаготворительности будет сокращаться.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.