Без еды человек живет месяц, без воды – дня три… А вот общество без образа будущего может превосходно существовать веками. Так и жили люди большую часть веков известной истории, в циклическом времени Традиции, когда сев сменялся жатвой… Но вот современные постиндустриальные общества неразрывно связаны с идеей Прогресса; отказ от него означает переход в сонное гниение… Ну а какой Прогресс без образа будущего? Посмотрим, как эта проблема осознается обществом и какие варианты решения ее могут быть.

Газета «Ведомости» рассказывает нам, что чисто инструментально, для нужд предстоящей избирательной кампании образ будущего ищут политтехнологи. Ну, для этой цели могли бы и не искать – общаясь с «простым народом» ежедневно, можно сказать, что кампания эта будет выиграна и без каких-либо изысков, чисто на народных опасениях. Лишь бы не было так, как на Юго-Востоке соседней страны. Лишь бы не нарушилась экономическая стабильность, хоть и подгрызенная концом сырьевого суперцикла.

Предвыборно-утилитарной нужды в поисках «образа будущего» нет совсем – большинство и так твердо проголосует за стабильность, лишь бы не было так, как на Юго-Востоке соседней страны…

И сколько-нибудь серьезных конкурентов у действующей власти нет. Традиционные левые произносят свои мантры и осуждают снос памятников по-соседству – а вот отмены принятия запрета на торговлю товаром «с земли» с астрономическими штрафами для бабулек с укропом успешно добивается вполне себе аполитичная пресса. Идеи борьбы с коррупцией народу, конечно, нравятся – но и простая посадка губернатора на 9,5 лет строгого заметно поднимает рейтинг федеральной власти в регионе… Активисты фруктовой партии в городе оружейников на согласованном пикете, тщетно собирающие подписи против войны в Сирии (ага, против заказов и зарплат…) также перспектив не имеют.

Поэтому для решения задач выборов придумывать образ будущего явно не стоит, пустое это. Тут полезнее самое простое, обыденное – мосты и дороги, ливневая канализация хотя бы под главными улицами городов… В краткосрочной перспективе на это прореагируют позитивней. А образ будущего? Он нужен экзистенциально, он придает смысл существованию не только человека, но и общества. Которому жизненно нужны внешние ориентиры для осмысленного существования.

Ну а где такие ориентиры искать? Обратимся к отечественной истории, точнее к ее оценке соотечественниками. Вот опрос «Левада-центра»: назовите, пожалуйста, десять самых выдающихся людей всех времен и народов? И вот в апреле 2017 года 38% наших соотечественников дают ответ – Сталин! А в 2012 году таких было еще больше, 42%... Ну, тут же делаются выводы о рабской сущности россиян, о любви их к тиранам. Только вот какое дело – никто из солидарных с таким ответом не высказывает любви ни к «нарушениям социалистической законности», ни к «голодомору».

Вот эти стройки массовой индустриализации население и отождествляет с именем Сталина. О тяготах и лишениях немногие позабыли, а большинство и не знало никогда…

У людей есть свойство ассоциировать исторический период с именем правителя. А на годы правления Сталина выпала эпоха индустриализации, ускоренной реализации модернизационного проекта. Причем парадоксально – отдельное жилье рабочим и низовым служащим начали давать при Хрущеве, в списке отсутствующем вообще. Жить относительно сытно советские люди смогли при Брежневе, который популярен лишь у 8%. Горбачева, заложившего основы рыночной экономики, почитает лишь 6%.

То есть люди, ретроспективно, крайне высоко оценивают высокие темпы роста экономики СССР в 1930-50-х годах, давшие возможность выиграть Великую Отечественную и восстановить разрушенную страну. Высоко оценивают и рост числа средних школ с 4000 в Российской империи 1913 года до 65000 в СССР 1940 года (правда, гимназического качества образования СССР не достиг никогда – советские средние школы являлись аналогом лишь высших начальных училищ Российской империи, без трех иностранных языков в училищах реальных и без древних языков в гимназиях…).

Именно это, а не ГУЛАГ, привлекает людей. Рост производящей экономики, причем рост весьма быстрыми, характерными для ранних этапов экономики темпами. Он заставляет забыть о бытовых трудностях и лишениях – вот какова была сила образа индустриального будущего, реализовавшегося в полной мере. Но только вот какая беда – индустриализация срабатывает только один раз, когда города немногочисленны, а изобильно крестьянство, живущее натуральным хозяйством и привыкшее работать от света до света.


Вот оно-то, приходя на заводы, будучи готовым трудится хоть и не очень квалифицированно, но упорно и за мелкие деньги, и обеспечивает высокие темпы роста экономики и при индустриальном переломе. Но если однажды созданная промышленная мощь потеряна – восстановить ее не помогут все призывы «слезть с сырьевой иглы», если это сырье, конечно, есть (если нет – дорога в гастарбайтеры…). Явление это называется ratchet effect, храповичковый эффект, и описано в книге L.Taylor Structuralist macroeconomics: applicable models for the Third World, N.Y., 1983.

Суть его проста – гастарбайтер может работать за небольшую зарплату, снимая койку и питаясь батонами низшего сорта. Зато дома он строит дом и содержит семью – там в традиционной экономике цены низки. На начальном этапе индустриализации местное село играет роль такой родины гастарбайтера. Но такого дешевого села больше нет и не будет – цены там выше, чем в городе, ибо товар надо привезти от оптовки в пригороде. Лишнее население, которое не посадишь на современный трактор, еще водится – только вот, не в силах конкурировать с гастарбайтерами, оно уходит в дауншифтинг, тратя добытые денежки на покупку разбавленного стеклоомывателя, закусываемого лучком с соседнего огорода.

Так что же, это исключает шансы на реиндустриализацию страны? Не обязательно!  Все же мы находимся в информационной эре. И к станкам, да и за кульманы, необязательно ставить людей. Вот мнение широко известного бизнесмена: «Илон Маск считает Искусственный Интеллект величайшей угрозой для человечества». Ему представляются следующие апокалипсические картины – ИскИн-брокер вкладывается в оборонку, а потом использует дезинформацию, чтобы начать войну.

Удачливый Маск боится войны, развязанной ИскИном с помощью фальсификации информации – так газетчики Херста успешно справлялись с этой задачей в эру фотопластинок и цинкографии…

Ужас, ужас, ужас! Только вот было все уже это… Известна байка, что когда газетному магнату Херсту его корреспонденты с Кубы написали, что никакой войны нет, он ответил – «Шлите фото, войну организую». Война после этого действительно имела место – Американо-Испанская… Так что бояться злонамеренного и могущественного ИскИна смысла нет – дело лишь в том, чтобы создать для ИскИнов систему сдержек и противовесов. Уравновесить и проконтролировать один ИскИн системой других…

Вместо этого Илон Маск предлагает государственное, а точнее межгосударственное ограничение работ в сфере Искусственного Интеллекта. Поставить нарождающийся машинный разум под максимально жесткий контроль, причем спешно (он употребляет итальянско-музыкальное pronto). И в этом – интереснейший шанс для будущего России, который также надо реализовать срочно. Если весьма влиятельный Маск требует ограничить ИскИнов – и учитывая его удачливость, у него это может получиться – то почему бы России не пойти другим путем? Почему бы не отменить все ограничения на разработки искусственного интеллекта в нашей стране?

Почему бы не сделать ее самой свободной в мире в этой сфере? Не привлечь – под гарантии невмешательства в бизнес – разработчиков из всех стран мира, которым могут мешать национальные ограничения? Ведь именно искусственный интеллект – ключевая технология XXI века. Не теромояд – ведь и на углеводороды цены падают. Не электромобиль. Не многоразовые ракеты и даже не оружие – ядерное оружие исключает риск военного поражения. А вот ИскИны разного уровня – это ключ ко всему. Это мозги роботов, способных квалифицированно работать 168 часов в неделю – куда там крестьянскому парню времен индустриализации.

Это киберврач для ФАПа в глубинке, для которого и фельдшера не найти. Это расширение интеллекта ученых и инженеров – со сколькими там параметрами человеческий мозг способен оперировать, с семью, что ли… Так для ИскИна ограничений не будет, а это означает модели совсем другой сложности. Которые, видимо, и дадут нужные для космоса энергии и прочности материалов; нужные для исцеления самых редких заболеваний ­– вроде тех, из-за которого в Лондоне приговорили к смерти Чарли Гарда – лекарства и методы. Индустриализация и массовое образование позволили нашей стране первой выйти в космос. Так почему бы не сделать смелый шаг в пространства искусственного интеллекта, если в мире готовы притормозить?

Перед гибелью Старой Европы в огне Первой Мировой Париж поражала культурная смелость «Русских сезонов». Почему бы еще раз не сделать ставку на интеллектуальную смелость?

«Настоящий ХХ век» начала Первая мировая. Но в тот же день 25 июля 1914 года, когда австрийский посол отбывал из Белграда, в тогдашней столице мира, в Париже, триумфально завершались выступления Русского балета. «Иосиф» Штрауса, Le Sacre du Printemps и «Петрушка» Стравинского – абсолютные вершины культуры старого мира, погребенного под эпохой мировых войн. Тогда «Русские сезоны» поражали мир в сфере культуры, а не грубой силы – почему бы при поиске для России образа будущего не сделать ставку на самоприумножающийся интеллект, заманив его свободой разработок и внедрения?

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.