Для того, чтобы новая технология «вошла в жизнь», начала приносить пользу, работать на людей, самой по себе технологии мало. Требуется ещё кое-что — и это «кое-что», в отличие от научных открытий и изобретений, штука субъективная: требуется готовность общества «новотех» принять, то есть особое к нему отношение. Хорошее отношение — штука не только субъективная, а и эфемерная, неуловимая, однако, уберите её из уравнения и, какие бы плюсы ни обещались, технология «не пойдёт».

Пример с генетически-модифицированными организмами (пресловутым ГМО) в этом смысле можно считать каноническим: технология, обещающая поистине чудесные перемены для бизнеса, сельского хозяйства и общества в целом, тормозится глупыми, ничем не обоснованными предрассудками. И это далеко не единственный пример новотеха, который страдает от (чаще всего основанного на ложных предположениях и домыслах) негативного отношения общества. Если собрать их воедино, станут очевидны некоторые общие черты и варианты действий для исправления ситуации. Решить первую половину этой задачи попытались сотрудники Института статистических исследований и экономики знаний при Высшей Школе Экономики.

Они взяли перспективные технологии, имеющие особое значение для России, из числа упомянутых в официальном «Прогнозе научно-технического развития РФ до 2030 года»: информационно-коммуникационные, биотехнологии, медицину и здравоохранение, новые материалы и нанотехнологии, рациональное природопользование, транспортные и космические системы, энергоэффективность и энергосбережение. И опросили репрезентативную группу граждан на предмет того, как они к этим технологиям относятся. Нарисовалась любопытная картина. Вот она — и когда будете смотреть, задумайтесь, что в ней бросается в глаза в первую очередь?


Так что же мы видим? Преобладающий негативный настрой! Россияне настроены относительно тепло лишь к бытовой солнечной батарее (такую обычно крепят на крыше частного дома, после чего в солнечные дни она покрывает собственные потребности домочадцев, а ещё позволяет заработать, сдавая излишки электроэнергии в сеть), «умной» одежде (меняющей свойства при изменении погоды), да бытовым датчикам загрязнений (сигнализирующим, к примеру, о проблемах с химическим составом воды или воздуха дома). Всё остальное показывает в лучшем случае паритет положительных и негативных настроений (как электромобиль), но преимущественно — отрицательный настрой: респонденты либо не испытывают в предмете опроса нужды, считают слишком дорогим, не понимают, что это такое, подозревают в неэффективности, либо опасности для природы и людей.

Сравнив результат с аналогичными опросами, проводившимися в конце нулевых, исследователи констатируют значительное снижение «градуса настроения». Семь лет назад в среднем около двух третей опрошенных проявляли интерес к тому или иному образчику новотеха. Почему же сегодня новые технологии россиян чаще не интересуют?

Велик соблазн списать всё на кризис: в трудные периоды инвесторы (любые, а в данном случае в их роли выступают потенциальные потребители новых технологий) традиционно теряют аппетит к риску и интерес к новому. Однако такое объяснение не оставляет нам возможности ни на что повлиять. Поэтому правильней будет копнуть глубже и предположить, что чрезмерный пессимизм общества по отношению к новотеху проистекает, например, из некорректного представления о реальной сложности внедрения и, как следствие, непонимания выгод для общества и бизнеса.

Скажем, пресловутый каршеринг (попросту: краткосрочная аренда автомобиля) в России реализовать на деле намного легче, нежели солнечные электростанции на домах (последним мешают и технические трудности, и нормативные), а выгода от его реализации может быть огромной для задыхающихся от пробок и выхлопов мегаполисов — и тем не менее в результатах опроса каршеринг стоит намного ниже бытовой солнечной электростанции.

То, что непонятно большинству, вовсе не обязано быть вредным!
Непосредственно с этим граничит и опасение по поводу дороговизны новотеха: как видно из графика, заметная часть респондентов считают продукты и услуги, основанные на перечисленных новых технологиях, для себя не по карману. Однако, как и в случае с непониманием сложности внедрения, опасения по поводу цены часто тоже напрасны, основаны на несуществующей проблеме. Естественно, что на раннем этапе любой инновационный продукт или услуга сравнительно дороги: таковы сейчас, например, бытовые аккумуляторы электрической энергии большой ёмкости (способные запасать выработанное солнцем электричество, чтобы отдавать его ночью и в пасмурные дни).

Однако при наличии конкуренции (то есть нескольких производителей) и некотором государственном участии (выражающемся, например, в льготных высоких ценах на избытки электричества, сдаваемое в сеть), к процессу неизбежно подключаются и финансовые компании — попросту, кредиторы, которые помогут приобретать такие аккумуляторы в рассрочку, как это сейчас и делается в развитых странах. Тем самым высокая цена «размазывается» по периоду использования и часто может компенсироваться возникающей выгодой (в данном случае электричество достаётся потребителю как бы бесплатно!).

Наконец отсюда же просматривается обратная проблема: отсутствие интереса со стороны населения означает и отсутствие спроса, когда такие технологии будут доведены до прилавка. Как будет прокладывать дорогу к сердцам покупателей нейроинтерфейс, если нет людей, которые понимают, что он им нужен, и мало людей, способных объяснить, что инвалидам эта технология может радикально улучшить качество жизни? Или имплантируемые датчики здоровья — способные повысить ожидаемую продолжительность жизни, автоматизировав раннее обнаружение заболеваний? Или продукты питания из насекомых — более питательные, менее вредные, по сравнению с привычным нам мясом птицы и крупного рогатого скота?

Принимая во внимание все эти факторы, очевидно, что впору бить тревогу. Налицо системный кризис в понимании новых технологий: кризис, затрагивающий всё общество, а с ним и механизмы популяризации знаний о новых технически сложных решениях. Тот факт, что россияне отвергают, либо инертны по отношению к новотеху, способному благотворно сказаться в том числе на простых людях, сам по себе — проблема, требующая исправления.

Начинать, безусловно, следует прямо со школьной скамьи. Вероятно, в план обучения следует ввести «просветительские минутки», посвящённые новым технологиям, а точнее — формированию правильного, аргументированного к ним отношения.

Уже дети должны знать, что ГМО не вредят здоровью, по крайней мере нет научных данных, на такой вред указывавших бы. Электромобиль может быть какое-то время дороже автомобиля с двигателем внутреннего сгорания, но это ненадолго (цены на литий-ионные аккумуляторы падают быстрее прогноза), а ещё он принципиально безопасней. Диагностика по генам и манипуляции с ними (прежде всего речь об «умных» ножницах CRISPR, спровоцировавших немало скандалов в последние годы) нужны не для того, чтобы выводить сверхсолдат или рабов-недолюдей, а чтобы излечивать ныне неизлечимые заболевания. Продукты питания из насекомых — проблема только психологическая, зато золотая жила и для потребителей, и для агробизнеса: белок, получаемый из насекомых, во всех отношениях лучше мяса животных, а производить его намного, намного выгодней.

Подобное простое, короткое, но убедительное объяснение, подкрепляемое фактическими данными, можно сформулировать для каждой из названных выше технологий. Важно понимать, что популяризаторская работа должна вестись параллельно с основной научной, иначе внедрение будет сильно осложнено. И значит, всем нам предстоит крепко потрудиться над правильным отношением к новым технологиям, чтобы по крайней мере не отстать от тех, чьи высокотехнологичные товары и услуги мы сегодня пытаемся замещать.

P.S. Использованы графические работы ИСИЭЗ ВШЭJenn and Tony Bot, Mark Rein.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.