Переоценить роль добровольческой помощи в разовых мероприятиях и постоянной социально ориентированной деятельности трудно, особенно с учетом текущей обстановки в России. Пожалуй, волонтерская активность людей пенсионного возраста особенно выделяется среди прочих благородных порывов: сильные стороны «серебряных волонтеров» — солидный и многоплановый жизненный опыт, «букет» моральных качеств, который гораздо реже можно встретить у представителей более молодых поколений, глубокие профессиональные знания и бытовые навыки. Там, где иной раз молодой человек «торгуется» по поводу выдачи волонтерской книжки и гадает, как ее содержание скажется на будущем поступлении в вуз, пенсионер просто «видит цель, верит в себя и не замечает препятствий».

Добавим к этому наработанные за жизнь многочисленные контакты с другими людьми и готовность создавать новые связи, обусловленную простым желанием общаться, а также меньшую загруженность в сравнении с экономически активным населением — и получаем бесценный человеческий ресурс, эффективный в разных направлениях.

Но почему в одних регионах он востребован и задействован, а в других «простаивает» (да и простаивает ли)? И что можно предпринять представителям местной власти и бюджетной сферы, общественникам и сфере бизнеса, чтобы прервать этот «спящий режим», направив энергию пожилых граждан на действительно нужные и полезные дела?

Старые новые добровольцы?

О качестве жизни людей старшего возраста и их вкладе в жизнь российского общества заговорили неспроста.

Численность россиян старше трудоспособного возраста приближается к 36 миллионам, что составляет более 24% от общей численности населения. Такая доля пожилых людей заставляет задуматься о формировании полноценной национальной стратегии по старению. Она должна быть направлена на создание условий для достойной старости, основываясь на принципах общества для всех возрастов. В этом деле нужна поддержка и власти, и бизнеса, и общества в целом. Их грамотное взаимодействие должно внести перемены в систему заботы о пожилых и отношение общества к людям старшего возраста.

Экономическая сторона вопроса — так называемая «серебряная экономика», ориентированная на пожилых потребителей — уже активно обсуждается и даже развивается.

После Олимпийских игр в Сочи, где среди 25000 волонтеров 5% имели возраст старше трудоспособного, активно заговорили и о вовлечении наших умудренных жизнью сограждан в добровольческую активность.

Степень такой вовлеченности характеризует качество жизни и позволяет улучшить самоощущение пожилого человека, снять боязнь одиночества и ненужности и почувствовать собственную силу и способность быть полезным окружающим. Психологи не скрывают, что резкое «выключение» человека из активности при выходе на пенсию может действовать на него угнетающе, а это негативно отражается на физическом здоровье. Кроме того, любое обучение, познание нового и знакомство с ранее не опробованными видами деятельности представляет своеобразную профилактику психического здоровья, необходимого для сохранения самостоятельности пожилого человека и в известной степени — независимости его от молодых родственников, которая неминуема с приходом старческого слабоумия.

В конечном счете, «серебряные волонтеры» приносят выгоду государству дважды: выполняют часть задач, на которое у него не хватает ресурсов, и минимизируют затраты государства на содержание себя, отсрочивая собственную беспомощность. Да еще и получают при этом удовольствие. Неплохое сочетание приятного с полезным?

Олимпиада в Сочи вызвала своеобразный резонанс, проявившийся в интересе пожилых россиян к спортивному и событийному волонтерству. Активнее всего участвовали жители крупных городов — Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, самого Сочи. Например, добровольцы старше 50 лет со знанием иностранных языков встречали на Олимпиаде гостей — кстати, отбор был достаточно мягок из-за небольшого количества поданных заявок, среди молодежи конкуренция была в разы больше. Теперь такое явление как «серебряное волонтерство» распространяется и на другие населенные пункты.

Геронтоволонтеры только в 2012 году участвовали более чем в 100 различных мероприятиях городского уровня, а в августе 2012 года четверо стали участниками летней Олимпиады в Лондоне-2012.

Направления, в которые они вовлекаются, разнообразны:

  • социальное добровольчество (помощь представителям социально незащищенных слоев населения, работа с «трудными» подростками и их семьями, общественная помощь правоохранительным органам, помощь людям с ограниченными возможностями здоровья),

  • спортивные мероприятия;

  • экологическое волонтерство (уборка территории, озеленение, уход за животными и пр.);

  • интеллектуальные события и культурные мероприятия различного уровня (самодеятельные театры, мастер-классы по различным ремеслам и видам творчества, краеведческие акции и сохранение местного фольклора).

...и этим список не исчерпывается.

«Волонтеры пожилого возраста ничем не проигрывают, а где-то даже опытнее и ответственнее, чем молодежь. Они даже делают свою работу с гораздо большим воодушевлением», — отмечает региональный координатор движения серебряных волонтеров Саратова (основано в 2016 году) Гульфия Ерусланова. — Как правило, единственное ограничение, которое по состоянию здоровья и из уважения к возрасту и делают для пожилых активистов — отсутствие тяжелых физических нагрузок.

При этом официально зарегистрировано на весь город лишь 10 пожилых волонтеров.

«Пять-семь лет назад в нашей стране не существовало таких движений, в которых именно люди старшего возраста становились волонтерами, — отмечает замдиректора АНО социальной адаптации пожилых «Серебряный возраст» Юлия Мальцева. — Благодаря Олимпийским играм, появилась необходимость привлекать эту целевую группу. Мы в свою очередь и занимаемся развитием именно добровольческой деятельности среди граждан пожилого возраста, для нас это ключевая тема, потому что мы видим этот ресурс, который, к сожалению, не до конца востребован.

Оговоримся: не до конца востребован в организованной форме, когда деятельность можно планировать, переходить от стихийных разовых действий к системной проектной работе, позволяющей привлечь большие ресурсы и достичь заметных результатов.

Обратимся к терминологии

Добровольчество / волонтёрство — это участие людей независимо от возраста, расы, пола и вероисповеданий в мероприятиях, направленных на решение социальных, культурных, экономических, экологических проблем в обществе, не связанных с извлечением прибыли.

«Волонтёр — человек, который по доброй воле принял решение посвятить своё время, опыт, знания, умения и навыки общественному благу, помощи другим людям или проведению какого-либо мероприятия на безвозмездной основе». Согласно Федеральному закону о благотворительной деятельности и благотворительных организациях «добровольцы — физические лица, осуществляющие благотворительную деятельность в форме безвозмездного выполнения работ, оказания услуг (добровольческой деятельности).

Исходя из этих определений, история добровольчества в России значительно старше, чем упоминаемые общественниками 80-90-е годы или — для «серебряного волонтерства» — 2010 год.

«Бескорыстное служение обществу» сопровождало человечество едва ли не на всех этапах его существования. Этому в немалой степени способствовали религия и церковь, воспитывая альтруистическое сознание.

Нетрудно догадаться, что традиции православия в России и общинный образ жизни в дохристианской Руси были мощными стимулами к добровольчеству и взаимопомощи. Впрочем, и XVII-XIX века с их новыми традициями «хождения в народ» представителей высших сословий и основанием «богоугодных заведений», благотворительных обществ, приютов, домов призрения, основание в России службы сестер милосердия доказывают, что само по себе добровольчество в нашем обществе было всегда — и, разумеется, затрагивало все возрастные группы. Теперь с увеличением (пусть и скромным в сравнении с развитыми странами запада) средней продолжительности жизни россиян у «серебряного волонтерства» появляется больше шансов.

Статистика российского «серебряного» волонтерства

Данные о вовлеченности в добровольческую деятельность вообще и в «серебряное волонтерство» в том числе по России крайне противоречивы — вероятно, именно в силу различных методик учета.

Сомнительно, чтобы исследовательские группы международного уровня могли достоверно учесть ситуацию в каждом российском населенном пункте, начиная с малых городов и сельских поселений, где большей частью отсутствует любая юридически оформленная структура, объединяющая гражданских активистов. Всеобщий опрос жителей таких населенных пунктов не только трудоемок, но и не гарантирует достоверных данных: часть обитателей глубинки либо не осознает свои действия как добровольческую активность (это часть модели поведения, выработанной у человека за многие десятилетия его жизни — другого просто не предполагается), либо предпочтет не афишировать их в силу различных обстоятельств.

Общественные акции на местах чаще всего не фиксируются документально, имеют разовый характер, максимум публичности — публикация о событии в прессе поселенческого или районного уровня, а в последние годы — также в социальных сетях, причем преимущественно на частных страничках отдельных участников.

Порой на вопрос о количестве активистов в муниципальном образовании не может точно ответить даже его глава либо отвечающий за социальную сферу сотрудник администрации — было бы ошибкой ждать большей точности от сторонних исследователей, не знакомых с местной спецификой.

И все же определенные показатели фиксируются и отображаются в открытых источниках.

Так, «Правда.ру» на 2012 год сообщает о 1,5-2% россиян, вовлеченных в волонтерские практики и сравнивает с норвежскими 50% населения, а заодно ссылается на мировой рейтинг благотворительности за 2011 год, где России отведено только одно из последних — 138-е место (у США — первое).

И рейтинг за 2016 год указывает на 126-е место России — впереди оказались даже Украина и Белоруссия, а США потеснил на 2-е место новый лидер — Мьянма (!). В характеристиках данного рейтинга отмечена его уникальность, проявляемая в рассмотрении факторов, не коррелирующих непосредственно с экономическим развитием или стандартом жизненного индекса страны: определяется только отношение к благотворительности на индивидуальной основе. Автор обзора отмечает, что народные традиции и религиозные обычаи имеют большее влияние на такой рейтинг более сильное в сравнении с экономическим благополучием. К сожалению, отдельно активность пожилых добровольцев в рейтинге не фиксируется.

По данным, приводимым на сайте «Округ морской» в анонсе I форума «Серебряных волонтеров», приводятся данные за 2015 год: «около 1000 добровольцев в возрасте от 50 лет и старше из 10 субъектов Российской Федерации». Правда, высказывается предположение, что после форума эта цифра существенно возрастёт, а география движения расширится. В другом источнике Марина Бутинова — руководитель санкт-петербургской организации «Серебряные волонтеры», считающейся родоначальником геронтоволонтерства в России, приводит цифру на 2015 — 1500 пожилых волонтеров.

Стоит предположить, что «тысяча добровольцев» пожилого возраста учитывает только тех, кто действует под эгидой различных НКО или иных официально зарегистрированных структур. А если подсчитать «по-житейски», основываясь на жизненном опыте обычного россиянина?

Цифра, думается, получилась бы более оптимистичной.

Даже в самой отдаленной «доживающей» деревне есть хотя бы небольшая группа пенсионеров, «которым больше всех надо» и которые не ограничиваются только решением личных задач, а делают что-либо для всего населенного пункта: участвуют ли в субботниках, помощи своим соседям с ограниченными возможностями, организации местных праздников.

Официальная статистика численности населенных пунктов в России по состоянию на 23 апреля 2017 года дает 156945 единиц (от столицы и городов-миллионников до малонаселенных поселков и деревень). Даже если предположить среднее количество пожилых общественных активистов по 5 человек на каждый населенный пункт, получим... 784 тысячи человек. Думается, это значение хотя бы по порядку ближе к действительности, хотя по-прежнему не отличается точностью.

Впрочем, если соотнести это предположительное значение с общей численностью людей старше трудоспособного возраста в России — а это 35986 тыс. человек уже в 2016 году — получим вовлеченность в «серебряное» волонтерство на уровне 2%.

Правда, данные фонда «Общественное мнение» еще оптимистичнее: так или иначе вовлечен в добровольческую деятельность каждый третий россиянин старше 55 лет. А это порядка 12 млн человек.

Интересно, что в 2016 году глава Роспатриотцентра Ксения Разуваева заявила о «росте численности волонтеров вообще в геометрической програссии»: статистика показала увеличение количества добровольцев по России менее чем за год сразу на треть — с 1,97 миллиона человек до 2,71 миллиона. Эти цифры Разуваева привела на первом в году заседании федерального экспертного совета по развитию добровольчества. А к концу 2016-го глава Росмолодежи сообщил о росте численности российских волонтеров с 2,5 млн до 4 млн человек.

В то же время на рубеже 2015-16 гг. «Российская газета» приводит результаты десятилетнего исследования фонда «Общественное мнение»: «количество активных добровольцев, осуществляющих деятельность в рамках той или иной некоммерческой организации, составляет по последним данным 7 %в среди россиян 18 лет и старше. Это примерно 7 миллионов человек, и именно они называют себя волонтерами. Для сравнения: в 2013 году их было всего 3 миллиона. Еще примерно 8 % регулярно участвуют в объединениях по интересам, образовательных семинарах, тренингах... 15% россиян считают себя активистами — хотя и нерегулярно, но ведут активную добровольческую деятельность на работе, по месту жительства или, например, в родительском комитете. Еще 11% опрошенных участвуют в альтруистических практиках».

Еще один набор статистических данных представлен в брошюре по волонтерству, выпущенной в Ханты-Мансийске. Здесь данные о российском добровольческом движении более оптимистичны: «В 2015 г. по данным исследований фонда CAF количество волонтеров во всем мире уменьшилось на 0,3 % (21,0 % к 21,3 % в 2014 г.), а в России их численность возросла, составив 19 %, — это 23 млн россиян. По данному показателю Россия третий раз заняла 8-е место в мире».

«Серебро» за рубежом

И все же показатели хотя бы общей вовлеченности в волонтерство жителей развитых стран Европы и США несколько охлаждают такой оптимизм.

«В США волонтерами являются свыше 26,4 % взрослого населения (61,8 млн чел.). Около 80 % американских благотворительных организаций привлекают к своей работе волонтеров, которые участвуют в корпоративных бизнес-программах, программах для пенсионеров, религиозных организациях, волонтерских организациях национального характера...

Дух волонтерства прививается с детства, существуют и специальные детско-юношеские программы на базе школ, детских и юношеских клубов, молодежных ассоциаций».

Авторы отдельно рассматривают ситуацию в штате Канзас, занимающем пятое место по активности в сфере добровольчества. В Канзас-Сити вовлечены в волонтерство 466 тыс. взрослых — это 32,7 % населения. Причем 24,6 % волонтеров — пожилые люди, 30 % — молодежь (16-24 года). Здесь функционируют 8000 НКО, и лишь у 3000 из них есть оплачиваемые сотрудники — остальные используют труд добровольцев.

Движение самопомощи — актуальный элемент добровольчества в США, но есть и еще одна особенность. Хотя многие группы самопомощи могут быть организованы профессионалами — социальными работниками, руководителями общественных организаций и координаторами добровольцев, священнослужителями — и иметь связи с уже существующими организациями, они чаще всего неформальны, и не связаны с государственными учреждениями.

Во многих демократических государствах добровольчество официально признано как необходимое условие устойчивого развития общества и углубления демократии, а потому считается неотъемлемой частью жизни этих стран.

Например, правовая база добровольчества в США характеризуется закреплением оценки стоимости добровольческого труда на законодательном уровне. Она учитывается в составе валового национального продукта. Нетрудно догадаться о причине, по которой сегодняшнее законодательство в США ориентировано на государственную поддержку, поощрение и развитие добровольчества на всех уровнях.

Согласно этому же источнику, 19 % взрослого населения Франции хотя бы раз в жизни участвовали в волонтерских акциях, а 60 % из них «волонтерят» регулярно по 20 часов в месяц и более. Каждый третий житель Германии (примерно 22 млн человек) участвуют в добровольческих ассоциациях, проектах и группах взаимопомощи по 15 часов в месяц и более.

Имеют опыт волонтерства 26% японцев, примерно треть ирландцев и почти половина взрослого населения Швеции, которое проявляет добровольческую активность на спортивных и культурных мероприятиях, собирают средства для стран третьего мира, участвуют в реабилитации алкоголиков и наркоманов. Больше всего волонтеров среди шведок предпенсионного возраста с высшим образованием, которые заняты социальной работой недалеко от места проживания.

В этих странах создана инфраструктура для поддержки добровольчества — и не только из-за понимания социального эффекта от такой деятельности, но и поскольку на практике доказано: работа добровольцев приносит общественную прибыль, обеспечивая вклад в ВВП от 4 до 8 %.

В публикации упомянуты данные Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»: вклад российских добровольцев в ВВП страны составляет 14,5 млрд руб. Это значительно ниже уровня развитых стран: если доля добровольцев среди экономически активного населения России достигнет уровня таких стран, как США, Австралия, Германия или Бельгия, то вклад российских доброволрьцев в ВВП страны достигнет 100 млрд руб. в год. Ну а если мы догоним по этому показателю Швецию, Новую Зеландию, Нидерланды, Великобританию или Австрию, то российские добровольцы обогатят экономику России на 200 млрд руб.

Возможно, такие цифры не осознаются на определенных уровнях власти — во всяком случае, не осознаются настолько, чтобы стремиться эффективно поддерживать добровольческое движение постоянно, а не по мере непосредственной надобности и «для отчета», влияющего на основные критерии оценки собственно работы чиновников.

Но это не единственный фактор, тормозящий развитие российского добровольчества вообще и «серебряного волонтерства» в частности.

Барьеры для добровольцев

Еще в 2010 году доцент ВШЭ Иван Климов высказал такие соображения:

  1. Слабая институционализация — отсутствие развитых волонтерских центров с подготовленными кадрами, с пониманием базовых технологий такой активности (на сегодня частично снята, но не повсеместно);

  2. Отсутствие программ на уровне города или региона (сегодня эта ситуация тоже изменилась, но лишь местами).

  3. Позиция представителей власти. Без сотрудничества с властью, как считает Климов, волонтерская деятельность не пойдет. Но здесь играют против добровольцев два фактора:

Власть заинтересована в развитии волонтерских практик, пока не возникает вопрос о финансовых основах этой деятельности, предполагающий необходимость государству делиться с волонтерами денежными ресурсами, собираемыми для социальной поддержки незащищенных групп населения. Даже если очевидно, что государство этими средствами распоряжается неэффективно и более мобильные волонтерские организации могут это делать лучше, делиться обычно не хочется.

Климов отмечает, что (по его данным) 80% волонтеров имеют опыт участия в протестных акциях и этим разрушают предположение о полной лояльности волонтеров к власти. Представители власти по-разному могут воспринимать, что вместе с волонтерством они стимулируют развитие социально ответственных людей, которые инициативны и способны брать на себя ответственность, но не потерпят нарушение своих прав и игнорирование их интересов, предложений и требований. Пока среди российских руководителей сопротивление редко воспринимается как опора (и значит, основа для выработки общих решений) — гораздо чаще рассматривается по принципу «рубить сук, на котором сидишь».

Автор считает, что в сознании людей есть понимание невостребованности общественной активности. Если человек понимает, что проявить себя в добровольческом смысле он хочет, но для для этого придется преодолевать барьеры, на такой «сценарий» соглашаются лишь единицы, большинство же откажется быть «первопроходцами» и идти против мнения большинства, которому это не нужно.

Президент Российского Центра развития добровольчества, представитель в России и почетный член Совета Международной Ассоциации добровольческих усилий Галина Бодренкова указывает на 40% желающих заниматься волонтерством в России и считает, что разрыв на целый порядок между вовлеченными в волонтерство и желающими начать такую деятельность обусловлен сильным недофинансированием создания неободимой инфраструктуры. Впрочем, она упоминает о готовности людей действовать даже в сложившихся условиях, если они видят результат — и приводит в качестве подтверждающего примера добровольческие действия во время массовых пожаров в России 2010 г.

В этой же беседе корреспондент Аллан Давыдов, сравнивая ситуацию в США и России, обращается к нефинансовым причинам — в частности, «национальной черте характера» жителей США, каковой является «служение обществу». Ссылаясь на различных исследователей, он упоминает американскую приверженность к волонтерству как следствие религиозных убеждений, а также как исторически сложившуюся особенность, выработанную при освоении новых земель в Северной Америке. Мол, успеха невозможно было достичь без проявления товарищества и добровольной взаимопомощи.

Но разве многовековые российские традиции не обусловили то же самое?

Во всяком случае, сегодня добровольчество в США — не только проявление национального характера, но и действенный способ помогать нуждающимся, и в какой-то степени признак хорошего гражданского тона.

Интересно другое. Аллан сообщает: национальный центр статистики благотворительности в Соединенных Штатах сообщает о 1570 тысячах (!) зарегистрированных некоммерческих организаций, служащих общественным интересам США — из них около миллиона миллион благотворительных организаций и 118 тысяч частных фондов. Плюс 378 тысяч религиозных приходов, ведущих волонтерскую деятельность.

Общая сумма активов американских благотворительных организаций составляет почти 2,6 триллиона долларов. Их общий зарегистрированный доход уже в 2007 году превышал 1,4 триллиона долларов. Около 25% американцев старше 16 лет являются волонтерами в той или иной благотворительной организации, а новинки законодательства (в частности, «закон о служении Америке» расширяют возможности волонтерской деятельности граждан на общенациональном и местном уровне. Например, на законодательном уровне закреплено выделение до шести миллиардов долларов (!) на поощрение и координацию общественно-полезных добровольческих усилий.

Для сравнения: по состоянию на июнь 2016-го в РФ зарегистрировано 227397 некоммерческих организаций, а ежегодный объем господдержки только к 2015-му достиг 10 млрд руб.

Законодательство об НКО по-прежнему остается несовершенным, что уже в 2016-м обусловило просьбу общественников упростить процесс регистрации социально ориентированных НКО. А пока общественная активность в значительной степени пущена на самотек, и волонтерство пожилых — не исключение.

«Российская газета» упоминает нерадостную цифру: 40 % россиян ничего не знают ни о самих волонтерах, ни об их делах. Львиная доля их проживает не в крупных городах, где сконцентрированы благотворительные фонды и некоммерческие организации, а в глубинке. В материале высказано предположение: людям негде брать информацию, поскольку в Интернете волонтерские сообщества преимущественно общаются между собой, а в СМИ тема добровольчества достаточно редка, поскольку не является конъюнктурной и не несет прибыли изданию или телеканалу.

Кроме того, периодически в разных точках России возникают инциденты, показывающие: люди воспринимают чье-либо добровольчество как само собой разумеющееся и даже приписывают его власти, которая по умолчанию «всем должна» (Один из свежих широко освещенных примеров — с «благотворительным» хлебом, которым нуждающихся снабжал предприниматель, они же считали, что это делается федеральной властью.)

Нередко общественники разных возрастных групп, «пробивая» то или иное свое начинание, ловят удивленные взгляды земляков: «Что ты так стараешься, тебе за это разве платят?»

Можно предположить, что своеобразное отношение к добровольческим практикам сложилось в результате перекоса в отношении к добровольчеству в советский период, когда не просто было сформировано негативное отношение к благотворительности сильных мира сего, но и большинство общественно полезных действий приобрели «добровольно-принудительный» характер. А политизированность таких псевдодобровольческих действий завершила формирование негативного отношения рядового жителя к ним.

Переход к рыночной экономике, сопровождающийся падением уровня жизни, на фоне экономической неграмотности населения, за которое все вопросы десятилетиями решало государство, обусловило непонимание смысла добровольческого труда и даже спустя четверть века его воспринимают как «бесплатное дублирование функций государственных служащих, за которое те получают зарплату и не справляются с задачами».

Здесь хорошим исключением является деятельность в церковных общинах, поскольку церковь отделена от государства — и уже некому сказать «вы должны», вся активность здесь по умолчанию предназначена «для спасения души».

Наконец, частные наблюдения показывают, что препятствовать развитию и снижать результативность серебряного волонтерства «сверху» могут:

1
Незаинтересованность должностных лиц в органах местного самоуправления в привлечении волонтерской помощи. Она следует обычно из непонимания, как работа добровольцев может улучшить показатели работы муниципального служащего, и нежелания тратить дополнительные усилия на взаимодействие с добровольцами «впустую» (раз это в работе по сути бесполезно).

2
Заинтересованность в помощи волонтеров, подавляемая отсутствием связей должностного лица с целевой группой граждан или хотя бы с неформальным лидером активных пожилых людей. Это может быть обусловлено разницей в возрасте (молодой чиновник, не нашедший общего языка с пожилой аудиторией), индивидуальными личностными характеристиками муниципального служащего (например, зарекомендовал себя перед пожилой частью населения не лучшим образом) или негативной предысторией отношений (до потребности в поддержке серебряных волонтеров приняты решения, противоречащие интересам пенсионеров и даже приведшие к конфликту). Правда, добровольцы обычно настроены конструктивно и ради достижения цели обычно пойдут на контакт с властью, отставив в сторону негативные мысли.

3
Психологический блок «нет денег» как условие невозможности поддержать деятельность волонтеров с технической стороны (обеспечить материалами, инструментами, предоставить помещение, оборудование и другие ресурсы): чиновнику гораздо легче (и ненаказуемо, поскольку финансовая ситуация всем известна) отчитаться о причинах невыполнения задачи, чем привлечь к ней волонтеров и обеспечить внебюджетное финансирование для обеспечения их деятельности.

4
Непонимание, как использовать в интересах муниципалитета определенный вид волонтерской активности, который уже существует и проявляется, но пока не дает ощутимый общественно значимый результат.

«Снизу», кроме обозначенных выше, могут играть роль такие факторы как:

1
Субъективные межличностные отношения между активными пожилыми людьми, способными к волонтерской деятельности, но не образующими единую команду из-за личной неприязни или несовпадения взглядов на какие-либо аспекты жизни (эстетику пространства, отношение к бездомным животным, общественному порядку, политическим убеждениям и пр.).

2
«Скромность» локальных активистов, по сути являющаяся отсутствием организаторских качеств: люди десятилетиями привыкли быть исполнителями и могут качественно выполнять данные им задания (в том числе на добровольческой основе), но не в состоянии планировать активность по своему желанию: такие люди хотят что-то сделать, но не знают, с чего начать и как соотнести свое желание с возможностями и потребностями локального сообщества.

3
Состояние здоровья добровольцев. Несомненно, активность и положительный настрой способствуют сохранению хорошей физической формы, но до определенного уровня. За ним — риск потери пожилым активистом возможности участвовать в пусть даже любимом деле.

Наконец, нельзя полностью игнорировать индивидуальные обстоятельства местной экономики. Так, у активных пожилых людей может отсутстсовать возможность заниматься добровольческой активностью, если в семье их детей/внуков не решены элементарные вопросы выживания — а это случается при массовых негативных экономических переменах, например, банкротстве предприятия, где работали младшие члены семьи, последствиях форс-мажорных обстоятельств, техногенных аварий, болезни близких — одним словом, любых событий, разрушительно отражающихся на бюджете семьи.

Что делать, чтобы стимулировать «серебряных волонтеров»?

1
Расставаться со стереотипами. В рамках текущей экономической ситуации было бы неправильным свести все действия по развитию «серебряного волонтерства» к увеличению его финансирования государством, хотя это и необходимо в числе прочих мер. Главная нефинансовая мера — активизация общения местной власти и пожилых людей. С учетом менталитета этой группы населения инициативу следует проявить именно власти (у нее больше организационных ресурсов), для начала расставшись с восприятием пожилых людей как источника критики, жалоб и негативных эмоций (помните о 14-миллиардном вкладе волонтеров в ВВП России! Рядом с вами не иждивенцы, а потенциальные производители этого ВВП). Перестаньте вспоминать о ветеранах только по их «профессиональным» праздникам (то есть в мае и теперь уже — преимущественно в октябре, в день пожилых людей). У них богатое прошлое, запас профессиональных навыков и наготове масса тем для общения. Не формализируйте это общение, не давайте невыполнимых обещаний и постарайтесь не обесценивать мнение пожилых собеседников. Нужно подготовиться к, возможно, долгой разъяснительной работе, запастись терпением и тщательно фиксировать каждое «рациональное зерно» во взаимодействии с «серебряной» общественностью. Еще лучше, если вы не ограничитесь только разговорами, а займетесь совместными делами, будь то благотворительная акция, озеленение городского парка, спортивное или культурное событие.

2
Искать эмоциональный мотив, способный задеть за живое и спровоцировать активность нужных людей из старшей возрастной группы. Восстановление/укрепление авторитета? Подтверждение профессиональной пригодности и мастерства? Всенародное признание? Признание активиста «победителем», который «переломил пассивную власть и заставил выполнять свои требования»? А может, просто пребывание в интересной компании, выполнение посильных поручений, общение с молодыми и энергичными собеседниками? Каждому на своем месте (муниципальному служащему, медицинскому или социальному работнику, педагогу, предпринимателю) видна своя часть ситуации. Объединяйте эти фрагменты и получайте целостную картину: к чему стремятся ваши потенциальные геронтоволонтеры и как эти устремления подкрепить или перенаправить.

3
Органам местного самоуправления нужно держать связь с учреждениями, которые часто пересекаются с пожилыми людьми, и интересоваться наблюдениями и предложениями работников этих учреждений. Поскольку центры социального обслуживания обычно подчинены региональной, а не местной власти, поводы для такого информационного обмена могут не возникать естественным путем. Но именно местный КЦСОН располагает информацией о тех, кому нужна помощь (и не только в пожилом возрасте), и частично — о тех, кто такую помощь может оказать не только в рамках оплачиваемой профессиональной деятельности. Привлеките в помощники учебные заведения и медицинские учреждения, которые могут хотя бы помочь информационному обмену в пределах муниципалитета (хотя и не обязаны это делать).

4
Следите за целевыми программами, которые предусматривают финансирование из вышестоящих бюджетов или частных средств на организацию работы с пожилыми людьми. Лучше, если под рукой у вас будет структурированный список потребностей и идей, высказанных вашими пожилыми активистами: с получением информации об очередном грантовом конкурсе или госпрограмме поддержки какой-то активности вам будет к кому обратитсья для выработки точных решений. Тогда ваши «серебряные добровольцы» получат то, к чему стремятся, а вы избежите последующих упреков в том, что освоили бюджетные средства, не соотнеся это с интересами людей.

5
Если в вашем бюджете до сих пор нет статьи «Поддержка серебряного волонтерства», рассмотрите возможности ее появления. Привлеките к обсуждению проекта местного бюджета ваших активных пожилых жителей, создайте им условия для участия в планировании расходов по «их» статье и контроля этих расходов. Пожилые люди могут не иметь собственного опыта проектирования, составления бюджета мероприятия или проекта. Помогите им получить эти навыки для их же пользы. По крайней мере, найдите средства или ресурсы хотя бы для обучения желающих и обмена опытом (например, оплаты проезда, если семинар или конференция проводится в другом городе), помогите с техническими ресурсами (компьютер, средства фотофиксации, доступ к Интернет, если именно отсутствие этого останавливает пожилых активистов). Помня, что не каждый человек старшего возраста может сам попросить о помощи даже в общественнмо деле, помогите им найти контакт с представителями местного бищнеса, чтобы получить ресурсную поддержку от предпринимателей.

6
(И, возможно, главное.) Не забывайте, глядя на пожилых людей: это и Ваше будущее. Вспоминая слова создателя отеля для пожилых «Дом у парка» Натальи Перязевой, «Пожилые — это такие же люди, как и мы с вами. Они ходят в театры, влюбляются, наряжаются. Это мы с вами, просто старше на 30, 40, 50 лет».

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.