Труд возник из необходимости человеку обеспечить себя средствами для продолжения жизни и прокормления потомства. «Прокормить себя» – вот так масса людей объясняет и себе, и окружающим, зачем они ходят на работу. Но вот выясняется, что трудовая активность ценна для человека сама по себе, эссенциально, сущностно… Давайте же посмотрим на апофатические, от противного,  доказательства этого – посмотрим, что нужно людям, на примере того, что происходит с человеком, теряющим работу.

Для начала обратимся к традиционным требованиям пролетарских организаций. Кстати, история рабочих движений в нашей стране поразительно мало известна. Казалось бы, старшее поколение непременно изучало в вузах курсы «Истории партии» и «Научного коммунизма», в которых этим самым рабочим движениям уделялось – по крайней мере, по количеству часов – довольно большое внимание. Ну и в средней школе «проходили» роман Максима Горького «Мать», посвященный рабочей стачке… Казалось бы, достаточно?

Но на самом деле было этого крайне мало. И даже самые добросовестные, с опытом работы за рубежом в весьма любознательных организациях преподаватели научного коммунизма занимались не описанием реального зарубежного рабочего движения, а вопросами копирования считавшегося единственно правильным реального «развитого социализма» СССР – причем, преимущественно, в слаборазвитых, бывших колониальных странах. Ну а курс «Истории партии» процессам в социал-демократической партии уделял куда меньше внимания, чем тому, как жили рабочие в Российской империи.

 

И это было легко объяснимо. Российская империя хоть и входила в число великих держав, но была страной преимущественно аграрной. Подавляющее число ее жителей составляли сельские обыватели, как на языке Свода законов называлось крестьянство. Рабочих на 1896 год было только 1742181 человек, отдельного сословия они не составляли. И хотя в 1913 году в стране произошло 2404 стачек, в которых принимало участие 887096 человек, рабочий вопрос к высокоприоритетным не относился. Да, образованное общество ужасалось картинам, описанным Куприным в «Молохе» – но примерно так же, как и содрогалось от нравов сотрудниц сферы сексуального обслуживания, описанных им же в «Яме».

Даже «Мать» Горького была написана им во время поездки в США, хоть и на русском материале, но наверняка под впечатлениями от масштаба североамериканского рабочего движения. А ведь были еще и мощнейшие профсоюзы и рабочие партии, унаследовавшие традиции средневековых цехов, существует мощнейшая американская и европейская литература, посвященная рабочим движениям – назовем хотя бы «Железную пяту» Джека Лондона, «Жерминаль» Золя…


И вот у мощнейших и прекрасно организованных рабочих движений было два главных требования (требования об увеличении тарифов убираем в скобки, говорим лишь об общесоциальных). Первое – это нормирование и сокращение рабочего дня. И второе – гарантии занятости, защита от безработицы. Люди боялись как излишней загрузки трудом – последствия которой ощущались непосредственно, так и возможного безделья – висевшего над ними в предвидимом будущем Дамокловым мечом. Да, тогда потеря работы означала голод в прямом смысле…

Но сегодня в развитых европейских странах с продолжительностью рабочей недели все хорошо. В Бельгии, Германии, Франции и Швейцарии она ограничена 35 часами, средняя рабочая неделя в США – 34,8 часов, в Финляндии может колебаться между 32 и 40 часами. В случае же безработицы граждане получают пособия, в том числе весьма приличные, скажем в ФРГ от 60% до 85% заработной платы, хоть и не больше верхней границы, до 2200 евро в западных землях и до 1950 евро в бывшей ГДР. Казалось бы, теперь трудящийся застрахован от всех возможных бед!

Ведь и безработица, вызываемая как циклическими процессами в экономике, так и структурной ее перестройкой, теперь не страшна; побеждена государственным социальным страхованием? Только вот современные данные, полученные при обработке результатов более чем четырех тысяч европейских научных исследований, свидетельствуют о том, что уволенные сотрудники никогда уже не восстанавливают в полной мере уровень своего благополучия. Об этом рассказывает агентство Bloomberg в материале с эмоциональным названием Why Getting Fired Is Worse Than Divorce.

Согласно выводам исследователей из Университета Восточной Англии и независимой организации What Works Center for Wellbeing, изучающей возможности повышения благополучия населения в Великобритании, потеря работы оказывается более сильным ударом, снижающим удовлетворенность жизнью куда сильнее, чем смерть супруга или развод. Под благополучием в данном случае подразумевается комплекс показателей, включающий в себя хорошее психическое здоровье, самооценку и уровень удовлетворенности жизнью.

И вот потеря работы бьет по этим комплексным показателям благополучия куда сильнее, чем даже совсем страшные события вроде смерти жены или мужа; сильнее, чем ломающий личную жизнь развод. По данным исследования, у британских мужчин уровень благополучия возвращается в норму спустя пару лет после утраты спутников жизни и спустя четыре года после разрыва отношений (хотя переживания вдовы или вдовца оказываются самыми глубокими, они достаточно быстро приходят в норму…). 

Разведенный переживают менее интенсивно, но дольше. А вот потеря работы гарантирует ухудшение психического здоровья, самооценки и уровня удовлетворенности жизнью на срок куда больший. Практически можно говорить, что оно не восстанавливается никогда. Причем для мужчин потеря работы обычно болезненнее, чем для женщин. И самое лучшее, на что они могут надеяться – это найти новую, постоянную работу, которая могла бы слегка смягчить шок от произошедшего. Причем полностью его не снимает даже высокооплачиваемая и престижная работа…


То есть дело происходит в Европе. Социальная защита – на максимально возможном уровне, результат долгого социал-реформистского движения в экономически развитых государствах. (Не увлекайся имперская власть внешнеполитическими авантюрами и не балуйся расстрелами рабочих, а прислушивайся к советам мудрого полковника Зубатова, нечто подобное могло бы быть и у нас…) И даже при этом потеря работы оказывается  катастрофой; это греческое слово означало ломку строя, а тут происходит слом личности, обычно невосстановимый….

В современном обществе осмысленная жизнь – это прежде всего работа, внесение своего вклада в социум, обладание статусом работающего человека. Нет никаких материальных бед – пособия позволяют оплачивать и полноценную еду, и коммунальные расходы, и приобретать добротную одежду. Но человек ломается. Ломается, теряя смысл жизни. Причем западногерманские коллеги рассказывали об аналогичных проблемах, имевших место при деиндустриализации Рура в девяностых; а тогда и пособия были больше, и выдавали их заметно дольше.

Но металлург, здоровый крепкий мужик, сгорал за считанные месяцы; почище, чем от пост-военного синдрома. Рассыпался изнутри от ощущения себя ненужным. При всей превосходной германской медицине, которая была в то время фактически бесплатной для граждан. Просто из человека «вынимали» его суть… И цитированное исследование показывает, что сутью этой работа является в куда большей степени, чем даже семья. (Кстати, блистательная «Фиеста» Хемингуэя – про человека, обреченного жить без семьи, но погруженного в массу занятий….)

Так что дело человеку крайне важно. И вполне возможно, что в нынешнем мире традиционной работы будет все меньше и меньше – технологии способны прокормить  все больше и больше людей, выкидывая часть их с привычных мест. И очень важно иметь и другую, не зависящую от отношений найма и рыночной конъюнктуры сферу приложения своих знаний и сил. То, что иногда называется хобби, а иногда – гражданской активностью. Все же полноценный человек живет для того, чтобы работать, а не работает для того, чтобы жить…

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.