В Верховном суде РФ считают одной из самых сложных правовых проблем в биомедицине вопрос согласия на донорство органов. Действительно – этот вопрос в России урегулирован крайне неудовлетворительно. Причем не столько в правовом, сколько в этическом плане.

Сейчас в России действует презумпция согласия на изъятие донорских органов. То есть формально врачи имеют право изъять органы у любого покойного, если он сам при жизни или его родственники после смерти не написали официальный отказ от этой процедуры.

Казалось бы, в такой ситуации не должно возникать проблем в трансплантологии. Однако на практике Россия существенно отстает от других развитых стран по количеству операций. Пациенты, нуждающиеся в трансплантации, ожидают донорских органов годами – и многие не дожидаются. Еще сложнее приходится детям. Детское донорство в России вообще запрещено как неэтичное, поэтому детям остается довольствоваться частями взрослых органов (что иногда возможно, например, при пересадке легких) – либо ехать на операцию за границу.

В Испании в 2015 году на миллион населения пришлось 39,7 доноров органов. Второе место занимает Хорватия с 39 донорами, третье место – США с 28,5 донорами. 20 человек на миллион становятся донорами органов в Белоруссии. А в России на миллион населения приходится три донора. Это третье место с конца после Индии и Японии (но в Японии при этом очень распространена родственная трансплантация).

Но почему же презумпция согласия в России не работает? Как свидетельствуют эксперты, действительно без проблем изымаются лишь «второстепенные» части тела покойных – роговица глаза, костный мозг, гипофиз. Это рутинная работа патологоанатомов, в подробности которой родственники покойных не вникают.

А вот изъять сердце или печень гораздо сложнее. Во-первых, далеко не в каждом медучреждении есть необходимые специалисты и оборудование. А ведь орган должен быть изъят быстро, тело нельзя отправить в другой город или регион. Во-вторых, изъятие органа вступает в противоречие с протоколом вскрытия: для качественного определения причины смерти сердце должно быть приведено в негодность, для пересадки – его надо сохранить. В-третьих – далеко не все родственники покойных знают о презумпции согласия на донорство. А узнав, что у покойного изъяли орган, они нередко обращаются в суды. Врачам не хочется судиться – и они предпочитают не связываться с трансплантологией.

Судья Верховного Суда РФ Татьяна Вавилычева на недавней конференции, посвященной правам человека и биомедицине, заявила, что согласие на изъятие органов – одна из самых сложных проблем в данной сфере. Родственники покойных действительно нередко судятся с врачами, однако чаще всего суды отклоняют иски. Судьи приходят к выводу, что родственники имели возможность заявить о несогласии на донорство, но не воспользовались ею. Вероятно, просто потому, что не знали о презумпции согласия – но незнание закона, как известно, не освобождает от ответственности.

Предложения по отмене презумпции согласия регулярно высказываются. В 2014 году соответствующий законопроект был внесен в Госдуму – однако вскоре его вернули автору для доработки. В 2016 году вопрос о правомерности презумпции согласия рассмотрел Конституционный суд РФ. Суд пришел к выводу, что действующие нормы соответствуют положениям Конституции.

В целом общественное мнение в России настроено крайне негативно по отношению к донорству органов. Еще в 1990-е годы было порождено огромное количество легенд о «черных трансплантологах», которые «отнимают органы у бедных и отдают их богатым». Человек, нуждающийся в трансплантации, с точки зрения большинства россиян, – это не несчастный больной на диализе или искусственной вентиляции легких, а злой богач, желающий просто ради развлечения подвергнуться крайне опасной операции в условиях грязного подвала.

При этом россияне крайне интимно относятся к несчастьям. У нас принято при потере близкого человека замыкаться в своем горе, тихо завидуя тем, кто продолжает жить. Позволить кому-то из этих «чужаков» жить за счет смерти твоего близкого? Чаще всего такое предложение вызывает не воодушевление, а гнев. В России вряд ли с восторгом восприняли бы историю, аналогичную истории Николаса Грина. Этот американский мальчик в 1994 году был застрелен уличными преступниками при путешествии в Италию. Родители пожертвовали органы сына семерым пациентам – и в результате Грин стал в Италии национальным героем. Родители еще долго торжественно встречались с пациентами, которым были пожертвованы органы, именем Грина назвали множество улиц и школ. А теперь представьте, что это русского мальчика за границей «разобрали бы на органы»…
  
Как результат, в России очень трудно редактировать законодательство в области трансплантологии или просто высказываться в поддержку этой сферы медицины. Любого политика, который затронет эту тему, сразу начинают подозревать в альянсе с «черными трансплантологами». Поэтому политики не спешат рисковать своей репутацией – тем более если учесть, что большинство из них являются достаточно обеспеченными людьми, чтобы в случае чего лечиться за границей.

Впрочем, в какую сторону редактировать законодательство – тоже неясно. Если бы пресловутую презумпцию согласия отменили и донорство сделали добровольным – вряд ли кто-то поспешил бы поставить соответствующую отметку в паспорте. А реклама добровольного донорства привела бы лишь к тому, что люди перестали бы выпускать детей на улицу, ожидая повсеместных атак бандитов со скальпелями.

НКО, которая взялась бы за рекламу донорства, тоже ожидают многие риски. Поэтому многие НКО помогают больным, которым нужна трансплантация, – но непосредственно о сложностях с ожиданием донорских органов они предпочитают не распространяться. Речь заходит лишь о покупке лекарств для поддерживающей терапии, о сборе денег на операцию за границей, о бытовой и психологической поддержке пациентов, быстро переходящих в ведение паллиативной медицины… А о том, что очередь на трансплантацию тянется слишком долго и надо бы как-то исправить ситуацию – не говорят, как будто в этом действительно есть что-то плохое.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.