Правозащитники в очередной раз подняли тему помощи женщинам, которые решаются на аборт или детоубийство из-за безысходности. Государству предложили поддержать сеть некоммерческих кризисных центров для таких женщин. Это вписывается в популярную ныне идею «аутсорсинга» социальной сферы – помощью людям, попавшим в трудную ситуацию, будут заниматься волонтеры, но государство будет оплачивать их деятельность.

В ходе «круглого стола» в Парламентской газете директор по развитию Общероссийского общественного движения в защиту детей до рождения «За жизнь!» Екатерина Маркова заявила, что сейчас некоммерческие кризисные центры для беременных и молодых матерей постоянно сталкиваются с недостатком финансирования. Бюджет небольшого центра – 300 тыс. руб. в год, бюджет центра регионального масштаба – 5-6 млн руб. «Они каждый год сталкиваются с проблемой, где найти эти деньги, чтобы продолжить свою деятельность. А ведь они проводят очень важную работу», – посетовала Маркова.

Участвовавшая в «круглом столе» лидер общественного движения «Женщины за жизнь» Наталья Москвитина добавила, что сейчас некоммерческие кризисные центры разрознены, а при помощи государства их можно было бы объединить в единую систему с базовым пакетом услуг. В этот пакет должны входить:

• Женская клиника;
• Кабинет психологической помощи;
• Комнаты временного проживания для женщин, которым негде жить;
• Зал для концертов и лекций;
• Интернет-приемная и кризисный телефон, чтобы женщины могли быстро связаться с волонтерами, а не разыскивать их неделями.

Стоит отметить, что система кризисных центров действительно могла бы стать правильным шагом на пути решения проблемы незапланированных рождений. Пожалуй, самый масштабный проект из этой серии, реализованный в России в последние годы – это бэби-боксы. Но сейчас многие эксперты сходятся во мнении, что система бэби-боксов неэффективна и является по сути откупом от проблемы, а не реальным ее решением. И нет, среди этих экспертов – не только взлохмаченные сектанты.

Дело в том, что идея бэби-боксов немного устарела. Примерно на пару-тройку веков. Во времена господства пуританской морали основной проблемой женщины, забеременевшей вне брака, были даже не материальные трудности, а общественное порицание. Если бы кто-то узнал о ее «позоре» – она бы навсегда оказалась выброшена из социума. Поэтому было очень важно сохранить роды в тайне. Именно поэтому младенцев убивали или тайно подкидывали.

Чтобы решить проблему детоубийства и обезопасить процесс подкидывания, в Средние века в Европе в церквях, приютах и работных домах начали устанавливать специальные приспособления, схожие по конструкции с современными бэби-боксами. Существовала эта практика и в отдельных городах России. К XIX веку эти устройства постепенно вышли из употребления, и снова начали использоваться только в XX-XXI веках.

В современной России первые пять бэби-боксов были закуплены администрацией Краснодарского края в 2011 году. По состоянию на 2016 год действовали, по одним данным, 20 бэби-боксов в девяти регионах страны, по другим данным – 20 бэби-боксов в 16 регионах. Статистика по этому вопросу вообще очень запутана: так, бывший уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов отмечал, что, по информации губернатора Пермского края, в регионе бэби-боксами не воспользовались ни разу, а по информации СК РФ – пять раз.

По данным опроса ВЦИОМ, 75% россиян одобряют установку бэби-боксов, однако нельзя сказать, что теория подтверждается практикой. Случаи использования бэби-боксов остаются единичными, о каждом таком инциденте немедленно сообщает вся региональная, а то и федеральная пресса. Всего (вспомним о запутанности статистики) разные источники сообщают то о 35, то о 60 оставленных детях. При этом СК РФ регулярно публикует сухие новости об очередном деле по ст. 106 УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка), и мало кто из журналистов обращает на это внимание – случай слишком обыденный. И это при высокой латентности этого вида преступлений (трудно узнать об убийстве человека, которого по документам никогда не существовало). 

Дело в том, что у бэби-боксов практически нет «целевой аудитории». Женщины, решающиеся на убийство или выбрасывание ребенка, в принципе далеки от идеи заботы о его жизни. Так, в Ульяновске в сентябре 2016 года 27-летняя ранее судимая женщина родила ребенка во время застолья в чужой квартире, оставила его на полу и ушла пить в другую квартиру. Ребенка нашли собутыльники, его удалось спасти. Мать приговорили к семи месяцам исправительных работ. Но можно ли представить, что даже если бы бэби-бокс был установлен в подъезде того же дома – эта женщина потрудилась бы донести туда новорожденного? И это не пустые слова: летом 2015 года мертвого ребенка нашли в мусорном баке в Перми, хотя на соседней улице был установлен бэби-бокс. 

Это характерно не только для России. В Германии Криминологический институт Нижней Саксонии исследовал все случаи детоубийства с 1997 до 2006 годы, и пришел к выводу, что никто из матерей-убийц ни при каких условиях не понес бы ребенка в бэби-бокс.

А те матери, которые все же хотят сохранить ребенку жизнь, с легкостью могут оставить его в роддоме или принести в госучреждение. Сейчас не Средние века, и потребность в анонимности подобных действий уже не столь высока.

Зато бэби-боксы часто становятся ситуативным импульсивным выходом для нервных, колеблющихся, запутавшихся матерей и даже других членов семей. Никому не надо ничего объяснять, ни к чему не нужно долго готовиться… Показательна история, произошедшая в 2015 году в Ставрополе. У семейной пары наркоманов родилась дочь, которая на втором месяце жизни оказалась в бэби-боксе. Это был первый ребенок, которого там нашли. Однако затем родственники девочки объявились и стали рассказывать странные истории. Сначала они утверждали, что мать на несколько дней оставила младенца бабушке, и та, разозлившись из-за долгого отсутствия дочери, отнесла ребенка в бэби-бокс. Потом выяснилось, что родители не могут забрать ребенка обратно, так как состоят на учете в наркодиспансере. Тогда было решено, что девочку отдадут бабушке. Но как можно это сделать, если бабушка сама отказалась от ребенка? Семья изменила показания – они стали утверждать, что ребенка положила в бэби-бокс мать. В итоге девочка была отдана бабушке, но многое в этой истории осталось неясным.

Эта семья решила вернуть ребенка. Но сколько детей, которые оказались в бэби-боксах, были подброшены туда бабушками и отцами без согласия матерей, матерями без согласия отцов и бабушек? Скольким женщинам родственники погрозили кулаком и сказали – «Только попытайся его вернуть!»? Этого мы никогда не узнаем. Тайна, закрытость от посторонних – на самом деле один из ключевых факторов, поддерживающих домашнее насилие.  

Другая характерная история произошла 10 января в Курске. В бэби-боксе нашли девочку, у которой даже не были сняты с рук бирки из роддома. Вскоре в больницу обратилась мать младенца. Оказалось, что эта девочка – ее третий ребенок. При выписке из роддома женщина поссорилась с родственниками, рассердилась и положила девочку в бэби-бокс. Сейчас она занимается возвращением ребенка, навещает его вместе со своими родителями, уже получила свидетельство о рождении.

Разве было бы не лучше, если бы женщина могла обратиться в кризисный центр, где и ей, и ребенку дали бы возможность отдохнуть и прийти в себя? Кстати, возможно, кризисным центрам стоит также создать нечто вроде «гостиниц» для детей, матери которых пока не могут или не хотят ими заниматься. Да, создавать с нуля помещение, подходящее для массового содержания младенцев, слишком сложно. Но волонтеры могли бы, например, помещать таких детей в больницы и самостоятельно опекать их там. И одновременно занимались бы реабилитацией матери. Более того – эти центры могли бы работать и в направлении усыновления, если психологи установили бы, что данной конкретной женщине материнство действительно чуждо, и ее ребенку действительно будет лучше в приемной семье.

Комитет ООН по правам ребенка в ходе 65-й сессии в январе 2014 года призвал Россию отказаться от бэби-боксов и заняться социальной поддержкой и консультированием женщин, столкнувшихся с незапланированной беременностью. При этом существует возможность если не совмещения, то плавного перехода с одной формы работы на другую. Возле бэби-боксов и сейчас, как правило, стараются устанавливать информационные стенды с телефонами кризисных центров. Другой вопрос, что женщина, крадущаяся в ночи к бэби-боксу, вряд ли найдет время изучать стенд.

В принципе всесторонняя опека матерей и детей, разбор сложных ситуаций в семьях, поиск возможных решений – как раз и есть идеальная форма работы государственной системы соцобеспечения. И в теории органы опеки нацелены как раз на такое сопровождение семей. Но на практике чиновникам не хватает сил и средств на борьбу за идеалы, поэтому часто все сводится к пустым формальностям. Как мы уже писали, в настоящее время популярной становится идея «аутсорсинга» социальных задач государства. Власти предоставляют волонтерам возможность заниматься тем, к чему у них лежит сердце, а на себя берут лишь финансирование и в какой-то степени администрирование. Американский профессор экономики Лестер Саламон изложил теорию государственной поддержки благотворительных НКО в своей книге «Финансовый рычаг добра: Новые горизонты благотворительности и социального инвестирования». Российское государство в последнее время предпринимает много шагов в сторону поддержки социально ориентированных НКО.

Однако тут возникает проблема контроля… Многие благотворительные НКО держатся на весьма специфической идеологии, иногда граничащей с сектантством. В одном кризисном центре женщину могут убеждать в том, что она грешница, заставлять часами молиться и бить поклоны. В другом – заявят, что любая жизнь драгоценна, что медицине нельзя доверять, и будут отговаривать от аборта, даже если беременной 16 лет, УЗИ показывает плод без головы, а врачи дают высокий прогноз смерти матери в родах. В третьем – вообще посадят в подвал и заставят шить «брендовую» одежду 20 часов в сутки, отрабатывая свое проживание.

С одной стороны – государство должно будет отсекать совсем уж радикальные варианты. С другой стороны – если сделать контроль слишком жестким, то отсечь придется все НКО без исключения. Причем надо еще учесть, что в процессе контроля на сферу НКО могут перекинуться все недостатки государственной системы соцобеспечения, и на выходе мы получим то же самое, но под другим названием.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.