Начавшийся два десятилетия назад процесс «переключения» общества с обработки сырья на обработку информации ещё только предстоит осмыслить. Да, экономики развитых стран уже ориентированы на данные, а страны развивающиеся подтягиваются, но вот чем это аукнется, мы начинаем осознавать лишь сейчас. Одна из интересных теорий, описывающих последствия такого перехода, разрабатывается голландским активистом Тименом Шепом: называется она теорией Социального Похолодания.

Если термин звучит знакомо, знайте, что вам не показалось. Параллели с изменениями в климате тут самые прямые. Информацию иногда называют новым золотом. Но Шеп настаивает, чтобы мы считали её не золотом, а новой нефтью: потому что, как и нефть, информация позволяет получать выгоду от своей переработки, но как и от чрезмерного увлечения нефтью, увлечение информацией имеет вредные последствия. И необходимо, чтобы общество поняло этот факт и задумалось, как свести вред к минимуму.

Начать стоит со всем известного эффекта, который даже не связан с высокими технологиями: когда человек знает или хотя бы подозревает, что за ним следят, его поведение меняется. Не во всём, конечно, но во многом: можно сказать, что те поступки, которые он совершил бы втайне, он не всегда совершит, если об этом станет известно посторонним. И если до эпохи интернета подобное нарушение приватности было редким, то с проникновением интернета в дом и офис, вторжение в чужую тайну стало систематическим!

Сегодня практически каждый человек, пользующийся цифровыми устройствами, является объектом такой слежки: любой его поступок, каждое действие, скрупулёзно записываются и подшиваются к накопленному на него досье. И делают это, конечно, не спецслужбы, а компании, зарабатывающие на переработке информации: начиная с гигантов вроде «Яндекса», Google, Facebook, и вплоть до мелких предприятий, имена которых ничего публике не скажут.

Каждый наш шаг, каждое действие преобразуются в цифровую форму и оседают в персональных досье интернет-компаний.
Такие досье содержат самые разные сведения о человеке: о его интересах, привычках, фактах из жизни. Но анализируя их, можно выяснить и факты, раскрывать которые сам человек не хотел: о его политических или сексуальных предпочтениях, религиозных взглядах, истории семьи и пр. Но что ещё хуже, эти сведения являются для компаний, их собирающих, предметом торга: информацию о людях сдают в аренду или прямо продают. И это многократно усугубляет проблему, потому что никто не в силах представить, как покупатели информации ею воспользуются.

Хорошо ещё, если тот, кто купил или арендовал такие сведения, использует их только для рекламы (например, известно, что человек любит шоколад, значит, стоит чаще показывать ему рекламу сладостей), но к сожалению, только рекламой дело не ограничивается. Скажем, если на вашей странице в «Фейсбуке» или «В Контакте» есть какие-то непристойные публикации, это способно уменьшить ваши шансы получить престижную новую работу — потому что продвинутые кадровики давно уже изучают личные страницы кандидатов в интернете. Или банк, рассматривая заявку на кредит, назначит вам более высокий процент — не потому что он такой жадный, а потому что ваши друзья в соцсетях оценены как неблагонадёжные, а значит, риск невозврата кредита выше. И так далее, и так далее: роковую роль может сыграть любая мелочь, ставшая известной собирателям досье — от пола пользователя и его страсти к утренним пробежкам до увлечения алкоголем.

Что приводит общество к такой не всегда приятной вещи, как самоцензура. Люди, понимая, что за ними следят, начинают менять своё поведение. В результате общество становится конформистским (старается соответствовать доминирующему мнению), избегающим рисков. Теперь уже не каждый кликнет по ссылке с сомнительным содержимым, без колебаний добавит в друзья людей, которые могут выставить его в невыгодном свете перед работодателем, сделает фото на пьяной вечеринке. Доктор не станет пытаться изобрести новое лекарство для больных, считающихся неизлечимыми (потому что смертность среди его пациентов будет выше и это сделает его неудачником в глазах тех окружающих, которые видят только цифры в досье), активисты трижды подумают, прежде чем выйти на манифестацию или выразить протест в интернете (Китай, например, подсчитывает для своих граждан социально-кредитный рейтинг, и если тот низок, это помешает человеку устроиться на госслужбу). Мы знаем, что каждая песчинка информации может быть обращена против нас — и это заставляет нас вести себя по-другому.

«Я не согласен с тем, что делает правительство. Но в современном городе всё труднее протестовать анонимно — и я боюсь, что если мой социально-кредитный рейтинг упадёт, то не смогу помогать семье».
Последствия многообразны, но можно выделить три ключевых эффекта. Во-первых, из-за самоцензуры мы будто бы становимся лучше, но перестаём быть людьми: ведь никогда раньше люди себя так не вели, потому что никогда не подвергались слежке такой интенсивности! Во-вторых, мы гасим творческую энергию и тем подрываем в том числе и экономику: если люди сдерживают себя, стараются не выделяться, меньше будет и перспективных начинаний. Наконец, в-третьих, мы ставим под вопрос способность общества развиваться: общество всегда было движимо активистами, но теперь быть активистом как никогда опасно... Всё вместе это и называется Социальным Похолоданием.

Да, Социальное Похолодание незаметное, но незаметность эта того же сорта, что и у глобального потепления: когда оно станет очевидным, будет уже поздно что-либо менять! С нефтью нам потребовалось почти полвека, чтобы осознать проблему и начать принимать хоть какие-то меры. С информацией у нас столько времени в запасе нет: негативные эффекты накапливаются быстрее, просто мы пока их не видим, не желаем видеть.

Шеп считает, что у нас всего-то десятилетие — за которое мы должны сформировать более взрослое понимание приватности. Решить проблему махом, чьими-то отдельными усилиями — политиков ли, гражданских ли активистов, предпринимателей, учёных — невозможно. Нужен комплексный подход, всё общество должно быть заинтересовано и противостоять Социальному Похолоданию. Необходимо признать, что приватность — есть право человека быть несовершенным, право совершать ошибки и право ошибки эти забывать. И в конечном счёте — право быть человеком.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.