Совет Федерации намерен разработать законопроект, конкретизирующий понятие семьи, находящейся в социально опасном положении. Также в законопроекте будет подробно регламентироваться порядок изъятия детей из семьи.

Претензии к органам опеки предъявляются в двух случаях – когда детей отнимают у родителей по недостаточно весомым основаниям и когда дети гибнут или получают увечья в семьях, из которых их давно пора было бы изъять. Балансировать между этими двумя полюсами очень сложно. Каждая несчастная семья несчастна по-своему, и на самом деле никто не может точно предсказать, будет ли ребенок через год радостно праздновать день рождения вместе с родителями или его изобьют и изнасилуют.

Федеральный закон от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» определяет семью, находящуюся в социально опасном положении, крайне размыто. Учитываются два критерия – положение детей и положение родителей. Ребенок в социально опасном положении – это ребенок, вследствие безнадзорности или беспризорности:

• Рискующий жизнью или здоровьем;
• Содержащийся в неблагоприятной обстановке;
• Ненадлежащим образом воспитывающийся;
• Совершающий антиобщественные действия и правонарушения.

«Социально опасные» родители (либо иные законные представители) – это люди, которые:

• Не исполняют обязанностей по содержанию, обучению и воспитанию детей;
• Отрицательно влияют на поведение детей;
• Жестоко обращаются с детьми.

В этом описании содержится слишком много оценочных суждений, и по факту почти каждой семье можно присвоить статус «социально опасной». Если мама и папа имеют привычку в ссоре громко кричать друг на друга – они же отрицательно влияют на поведение детей? А с какого уровня бедности начинается «неисполнение обязанностей по содержанию»? Кто-то считает, что если ребенка кормят хотя бы пустыми макаронами – то он живет благополучно. А для кого-то даже проживание двух однополых детей в одной комнате – недопустимая жестокость и покушение на личное пространство.

Существуют также политические, религиозные, бытовые особенности семей. С чьей-то точки зрения, приучение детей к молитвам и постам – это ужасное сектантство. А кто-то, наоборот, считает, что некрещеный ребенок, которого еще до школы ознакомили с теорией эволюции, – подлежит немедленному изъятию из семьи и помещению в монастырь.

Крайне болезненно воспринимается вопрос сексуального воспитания. Любые намеки на педофилию, естественно, становятся поводом для немедленной реакции органов опеки. Но как быть с противоположным случаем – так называемым «антисексуальным насилием», когда ребенка с младенчества бьют по рукам за прикосновение к половым органам, когда ему с дошкольного возраста внушают отвращение к противоположному полу? В некоторых семьях такого рода насилие доходит до безумия и наносит детям тяжелые психологические травмы. Но если органы опеки попробуют на это повлиять – их самих могут обвинить едва ли не в педофилии.

При этом сотрудники органов опеки – тоже люди со своими взглядами и привычками. Очень многое в определении статуса семьи зависит от их частного мнения.
Крайняя мера воздействия на родителей – лишение родительских прав. Это делается только через суд, и тут у родителей есть шансы доказать, что органы опеки ошиблись или что они готовы исправиться. Однако, согласно ст. 77 Семейного кодекса РФ, изъять ребенка из семьи можно и до лишения родительских прав – в случае, если существует непосредственная опасность для его жизни или здоровья. И в принципе это верно: нельзя ждать окончания судебного разбирательства, когда завтра ребенка уже может не быть в живых.

Однако угроза жизни и здоровью – также довольно субъективное понятие. Тут можно ошибиться и в ту, и в другую сторону. Во-первых, полученная органами опеки информация может быть недостоверной – врать может и сам ребенок, и родители, и соседи, и учителя. Во-вторых, эта информация может оцениваться с разной степенью строгости. То, что одному сотруднику органов опеки может показаться критическим сигналом, другой сочтет рядовой неурядицей.

Некоторые эксперты также обращают внимание на тот факт, что в СК РФ не прописана связь между опасной ситуацией и поведением родителей. Поэтому отнять детей можно даже в том случае, если сами родители не виноваты в сложившихся обстоятельствах. Впрочем, этот довод представляется спорным. Ведь в данном случае речь идет не о том, чтобы наказать родителей, а о том, чтобы обезопасить ребенка. Если в приюте в данный конкретный момент ему действительно будет безопаснее – то лучше забрать его туда, а затем уже разбираться с проблемами, возникшими у него дома по вине или не по вине родителей.

В марте в Совете Федерации прошли парламентские слушания, посвященные всем перечисленным вопросам. По итогам слушаний верхняя палата парламента собирается подготовить законопроект, который устранит пробелы в законодательстве и урегулирует процесс признания семей социально опасными и изъятия из них детей. Впрочем, эксперты считают, что разработка и принятие документа затянется надолго – слишком сложные вопросы предстоит рассмотреть.

И можно ли вообще решить эту проблему, механически прописав все возможные нюансы в законодательстве? Решающую роль все равно будет играть индивидуальный подход к каждой семье – та работа, которая лежит на плечах рядовых сотрудников органов опеки. Пожалуй, следует в первую очередь сосредоточиться на тщательном отборе таких сотрудников, на их обучении, на привлечении их к различным форумам и семинарам. Именно от их профессионализма зависит – поймут ли они правильно ситуацию в каждой конкретной семье. И именно им в случае чего предстоит отвечать как за неправомерное изъятие детей, так и за детей, пострадавших из-за их невнимания.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.