На стратегической сессии «Пять шагов благоустройства: Как повысить качество среды моногородов», проходившей в Кемерово, вице-премьер Игорь Шувалов сказал о крайне важном – о том, что крупные промышленные предприятия с мощным налоговым потенциалом дают работу максимум до сотни человек. Финансовые проблемы они решат, а проблему занятости – нет! Ее решение предлагается возложить на малый бизнес, в котором для создания рабочего места нужно в десятки раз меньше инвестиций. 

Вся индустриальная эпоха прошла под знаком повышения производительности – внедрялись новые материалы и техпроцессы, совершенствовались машины, на смену механизации приходила автоматизация. Все это было предметом первейшей заботы и промышленников, и властей. Есть у нас в стране такая категория населенных пунктов – моногорода. Они – тоже продукт гонки за производительностью. Любой учебник технологий индустриальной эпохи подчеркивал, что главные методы повышения производительности труда – массовое производство, применение агрегатов большой единичной мощности.

А это – заводы-гиганты, размещаемые или у источников сырья, или в местах, предопределенных нуждами обороноспособности страны. С квалифицированными кадрами и высокими зарплатами. Это вырастающие вокруг таких заводов города. С самой совершенной на тот момент жилищно-коммунальной и социальной инфраструктурой. Моногорода, особенно оборонные «атомграды», да и гражданские центры большой химии поражали своим благоустройством – там были стадионы с искусственным льдом, театры, телестудии…

А потом все это кончилось. Причем не только в тех городах, где градообразующий завод стал не нужен рынку. Проблемы испытывают и те города, которые имеют вполне благополучное, своевременно модернизирующееся и вписывающееся в рынок предприятие-кормилец. И проблемы эти вызваны как раз тем повышением производительности труда, о которой говорит Шувалов. Сто человек занятых, а то и меньше. Не нужно больше производствам светодиодных ламп, высокоавтоматизированному оборудованию синтеза метанола…

И эти десятки человек выполняют всю основную работу там, где раньше трудились тысячи производственных рабочих, сотни ИТР. А еще младший обслуживающий персонал. Ну а структура занятости иная – главные инженеры и технологи с учеными степенями и опытом работы в транснациональных фирмах. Инженеры на должностях операторов технологического оборудования. Ну и упаковщики, грузчики, водители… И – пятьдесят, максимум сто человек. 

И вот вылезают проблемы. Прежде всего – люди. Где им работать?

Ну, и городской бюджет. Да, как сказал Шувалов, «Крупные промышленные предприятия будут давать мощный налоговый потенциал». Но НДС полностью идет в федеральный бюджет, НПП делится между федеральным (3%) и региональным (17%) бюджетами. В регион уйдет и налог на имущество организаций. Местный бюджет получит 15% от НДФЛ и налог на землю. То есть вместо НДФЛ с нескольких тысяч работников бюджет города получит налог с нескольких десятков… Вот первопричина проблем муниципальных бюджетов моногородов!

А есть еще один очень важный механизм. Градообразующий завод часто был монопольным работодателем раньше и остается таковым сейчас. Именно он определяет ситуацию на рынке труда, именно он формирует уровень зарплат. В индустриальную эпоху зарплаты старались держать на высоком уровне – рабочих было нужно много, не заплатишь – уедет в другой город, где дадут общагу и поставят в очередь на квартиру. И к уровню зарплат на заводе подтягивались зарплаты и окрест, и бухгалтеров, и сантехников – не заплатишь нормальные деньги, уйду на завод!

А сейчас ситуация совсем иная. Ведущие специалисты получают зарплаты повыше московских – невозможно найти специалиста по технологии полупроводников или шестикоординатным станкам оптико-шлифовального класса за меньшее, и условия жизни в не самом комфортном городе тоже надо компенсировать рублем. Операторы техпроцессов получают куда выше средней по региону – им вверено оборудование ценой во многие и многие миллионы. А вот остальным – остальным платят в пределах «чуть выше средней по городу». Идти-то им некуда!

И, соответственно, эта ситуация приводит к стагнации уровня заплат в городе. Нет высокого ориентира – все окружение может платить еще меньше, чем «главный завод». Ну не любит никто лишних расходов… И в результате не происходит включения важнейшего механизма мультипликации доходов, когда притекающие деньги повышают зарплаты, те порождают платежеспособный спрос, он увеличивает обороты бизнесов, а это выводит на новый уровень экономическую жизнь региона. Но есть монополизм, нет эффекта мультипликации…

Посмотрим на примерах. Считается, что большой город обеспечит более высокий уровень доходов, чем малый. И вот типичный малый город Аткарск. Улус татарского хана Еткары. Сторожевая слобода при Петре I. Уездный город Саратовского наместничества при Екатерине II. Станция Тамбовско-Саратовской железной дороги. Центр хлебной торговли, винокурни и мельницы к концу XIX века. Чудесные краснокирпичные здания имперских времен. Советская индустриализация. Центр Аткарского района, 25 тысяч жителей. И вот в саратовской прессе мы видим объявление о вакансиях, которое нервные люди называют хтоническим ужасом.


Сайт службы занятости г.Аткарска и района рисует похожую картину – водитель автомобиля, нормированный рабочий день, зарплата от 7500, 7900, 8000… А теперь сравним это с городом большим, еще недавно – крупным. Прокопьевск Кемеровской области. Это не маленький Аткарск, тут и жителей почти двести тысяч, и предлагают вакансии грузчиков с зарплатой от целых 12650, а то и 15000… Население восьмикратно больше, а зарплаты – примерно отражают разницу уровня цен между Поволжьем и Сибирью.

Добротное здание объединения «Прокопьевскуголь»Почему? Да потому, что в объеме отгруженной предприятиями города промышленной продукции две трети составляет добыча угля. И угли эти превосходны, коксующиеся, содержат минимум вредных примесей. Но пик населенности Прокопьевска – 292 тыс. человек, что соответствовало критериям крупного города – остался в прошлом. Не нужно высокомеханизированным шахтам много высокооплачиваемых горняков. А нет их – нет и платежеспособного спроса, гарантирующего сбыт местным производствам и сервисам. Нет и ориентира для высоких зарплат. 

Нет эффекта мультипликации…

Да, муниципальные бюджеты получают различные виды финансовой помощи. Поэтому бюджетные учреждения моногородов – оазисы скромной, но стабильности. И за текучкой – водопроводы, дороги, котельные, крыши, уборка – многие руководители и не задумываются над проблемой так, как она изложена. Но вот люди, кому нет места на высокопроизводительных производствах – как им быть? Где найти работу? И вот тут на первый план выходит малый бизнес.

Фактически, малые города и живут за счет малого бизнеса, в значительной степени неформального. В одной лишь теневой сфере работает четверть трудоспособных россиян, мы рассказали об этом в материале «Как и зачем различать гаражников, надомников и квартирников?».То есть главное, что нужно помнить муниципальным руководителям – что малый бизнес способен сам находить себе сферы применения и сам оборудовать рабочие места для тех, кого лишили работы высокопроизводительные технологии. И первым делом надо не мешать этому самозарождению и развитию, даже если он окажется в «серой зоне».

Вторично вспомним слова Шувалова – «Крупные промышленные предприятия будут давать мощный налоговый потенциал». Пусть даже формально налоги эти не идут в местный бюджет – есть же финансовая помощь. А вот те, кто заработает в малом бизнесе, пусть даже гаражном, накормят себя и свои семьи; своевременно заплатят за коммунальные услуги и капитальный ремонт; даже скинутся на ремонт класса… Снимут с муниципалитетов часть забот. Главное – не мешать им. Принцип медиков primum nоn nocere, «прежде всего не навреди», применим и к руководителям.

А есть и возможность помочь. Вот программа, которую осуществляет Фонд развития моногородов.  В ее рамках «было достигнуто 8 соглашений о софинансировании расходов субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, а общий объем привлеченных инвестиций в моногорода составил почти 8 млрд руб. По планам Фонда, реализованные шаги позволят создать более 12 тысяч новых рабочих мест и привлечь в моногорода дополнительные инвестиции на 44,2 млрд руб. в ближайшем будущем»…

Ну, о дополнительных инвестициях говорить можно в будущем, а вот что мы имеем сейчас? На инвестиции в 8 миллиардов рублей создано 12 тысяч рабочих мест. Соотношение этих цифр дает очень важный ориентир, полезный и служащим, и депутатам. Стоимость легального рабочего места в рамках программ развития оказывается в районе 650 тыс. руб. Примерно в 25 раз ниже, чем обходятся рабочие места в высокопроизводительном хайтеке. То есть в малом бизнесе, про которое тот же Шувалов говорит, что «не хватает малых форм хозяйствования для того, чтобы улицы были чистые, не хватает таких форм для того, чтобы поесть, не хватает малых гостиниц. А это все можно сделать силами малого предпринимательства», кусок масла инвестиций можно размазать на в 25 раз большее число хлеба рабочих мест, чем в бизнесе крупном!

Это – путь развития, восходящий к концепции «Small is Beautiful» английского экономиста, беженца из нацистской Германии Фрица Шумахера. Он придумал ее после визита в Бирму в 1955 году. Тогда Шумахер пришел к выводу, что, адаптируя передовые технологии, бедные страны усиливают безработицу и тем самым наносят себе непоправимый вред. Размышляя над этой проблемой, Шумахер создал концепцию некапиталоемкого, неэнергоемкого развития. «Small Is Beautiful» стало названием его книги, вышедшей в 1973 году. Сегодня он становится вполне актуален и в моногородах, и просто в городах малых, давая решение проблемы занятости!

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.