В стране, как известно, кризис. Мемом стали слова про отсутствие денег… Только вот читаем мы на новостных лентах такие вещи – «Мосгордума одобрила снижение ставок по налогу на имущество физлиц». Снизит! Это что ж, в Первопрестольной денег столько, что правительство города от доходов отказывается? Давайте посмотрим на этот феномен с точки зрения азов экономической науки.

Итак – «Глава департамента экономической политики и развития столицы Максим Решетников сообщил на заседании, что правительство Москвы, проанализировав расчеты налога на имущество граждан за 2015 год, посчитало необходимым внести ряд изменений в действующее законодательство.

"В первую очередь, они касаются выравнивания ставок налога на имущество физических лиц и организаций в отношении торговых и офисных объектов, исчисляемого из их кадастровой стоимости. Ставка налога для физических лиц сейчас составляет 2%, в то время как для организаций она ниже: в 2015 году было 1,2%, в нынешнем — 1,3%, а к 2018 году будет 1,5%. Предлагается эти ставки выровнять", — сказал М.Решетников.»

Давайте запомним эти цифры и посмотрим на них с помощью простого, но крайне полезного экономического инструмента, называемого кривой Лаффера. О нем мы рассказали в статье «Налог на имущество в свете кривой Лаффера». Ну и предположим, что Мосгордума, принимая внесенные ранее мэром Москвы Сергеем Собяниным поправки в закон «О налоге на имущество физических лиц», понижающие ряд ставок, отнюдь не забывала об интересах казны. Только интересах долгосрочных. Рассматриваемых в перспективе.

Итак – кривая Лаффера. Суть ее в том, что если у человека забирать более трети произведенного им продукта (плюс-минус пять процентов), то его мотивация к труду начнет снижаться, а суммарный объем изъятий – начнет падать. Нет-нет, были, конечно, примеры, когда крестьянин во времена затяжных голодных лет во Франции (1770-1788 гг.) работал на поле за семнадцатый сноп. Только вот какое дело: так он работал на тех полях, что принадлежали четвертью – дворянам, четвертью – буржуа, десятой частью – церкви.

На тех же землях – примерно 40% – что принадлежали свободным крестьянам, степень изъятия была много меньшей. В голодные годы это приводило к тому, что голодал французский город, а не деревня. Ну и, в конечном счете, привело к тому, что на центральных площадях галльских городов деловито застучало изобретение доброго доктора Гильотена. Основателя современной химии Лавуазье казнили же не за любовь к наукам, а за то, что он был fermier général titulaire, членом Генерального откупа, развесёлой компании дельцов, от имени королевской власти собирающей с народа огромные налоги.

Попытка собирать с податных сословий слишком много кончается порой так…
То есть – если власть не хочет кончить так, как завершили свой жизненный путь деятели Старого Режима, ей надлежит быть осторожней и дальновидной. В том числе – умеренной в своих налоговых аппетитах. Превышение налогового бремени ведет и к другим забавным последствиям. Вот шотландский писатель Алистер Маклин. Не упрекнешь его в непатриотизме – с 1941 по 1946 он служил в Королевском флоте, ходил с полярными конвоями в Россию, принимал участие в охоте на «Тирпица»; потом, в 1955 году написал «Корабль Его Величества „Улисс“», один из лучших романов о Второй мировой.

Только вот когда Маклин стал зарабатывать приличные деньги на серии романов о подвигах агентов британских спецслужб, у него наметились проблемы с британским налоговым ведомством – ангсоц, английский социализм, штука прожорливая, сколько ни дай – всё мало… Так что Маклину пришлось перебраться в Швейцарию, где мудрое налоговое ведомство, умеренное в аппетитах, радостно приветствует высокодоходных иностранцев.

Но как же нам соотнести кривую Лаффера со ставкой налога на недвижимость? Он же взыскивается от стоимости этой самой недвижимости, а вовсе не от дохода? Как тут быть? Решение – простое. Воспользуемся многотысячелетним экономическим опытом человечества. Есть такая книга, Томас Пикетти, «Капитал в XXI веке», которую обязательно стоит прочесть каждому, кто имеет дело с хозяйством – хоть со своим, хоть с народным. Несмотря на откровенно социалистические взгляды автора, он собрал в этом добротном томе массу интереснейших данных. Еще больше данных собрано на сайте автора – http://piketty.pse.ens.fr/fr/.

И вот листая эту книгу, мы видим поразительно интересные вещи. Подавляющую часть писанной истории человечества основной производительной силой, а следовательно и основной формой капитала, была земля. И какой же доход она приносила? Ну, оценить это для обществ с натуральным хозяйством невозможно. А вот с того момента, как формируются общенациональные рынки – а в этом суть буржуазных революций, английской в семнадцатом и французской в восемнадцатом веке – доход по данным Пикетти выходит на одну и ту же величину.

Составляет она от 4% до 5%. Вспомним времена, описанные в романах Джейн Остин или Оноре де Бальзака. Десятилетия и века, когда технологический прогресс был крайне медленен, только полз по началу экспоненты. Тогда ежегодная рента, получаемая с земельного капитала колебалась вокруг 5 % от стоимости этого капитала. Разрезавший том Бальзака знал, что для получения ежегодной ренты в размере 50 тысяч франков необходим капитал стоимостью один миллион франков.

Причем интересно, что ту же доходность – около 4–5 % – Пикетти обнаружил в начале XXI века, в доходах с недвижимости, — иногда немного меньше, особенно если цены сильно выросли, а арендные платежи за их темпом не поспевают. В начале 2010-х годов большая квартира в Париже стоимостью один миллион евро часто сдавалась за 2 500 евро в месяц, или за 30 тысяч евро в год, что с точки зрения собственника соответствует ежегодной доходности, составляющей всего 3 % в год. Хотя арендная плата, как правило, имеет тенденцию к повышению, пока не приближается к доходности на уровне 4 % в год (что в приведенном Пикетти примере соответствует 3000–3500 евро ежемесячной оплаты, или 40 тысяч евро в год).

То есть миновала пара веков, наступила, отгремела мировыми войнами и пошла на спад индустриальная эпоха. А такой параметр, как доход с недвижимости, остался практически прежним. Постоянство, достойное законов физики! Экономика же тоже описывает процессы, происходящие в реальном мире. Ну а теперь перейдем к самому интересному, наложим оценку доходов по Пикетти на кривую Лаффера, да соотнесем их с решением Мосгордумы.

Итак – доходность недвижимости колеблется от 4% до 5% (если пренебречь инфляционными процессами). Кривая Пикетти говорит, что превышение доли изъятия доходов выше 35% приведет к снижению объема получаемых доходов. Как? Ведь дом – это не шотландский писатель, который, сунув в карман вечное перо, а в матросский сундучок – любимую пишущую машинку, сваливает в страну мудрых и рачительных «цюрихских гномов», так раздражавшую обитателей дома 10 на Даунинг–стрит… Казалось бы – дери и дери налоги!

Но нет: недвижимость физлица – это и ларек, и кусочек площади торгового центра. То, во что можно прекратить вкладывать деньги. Соответственно, уменьшив налоговую базу, подорвав экономическую активность городского хозяйства. И вот мы видим налоги – «в 2015 году было 1,2%, в нынешнем — 1,3%, а к 2018 году будет 1,5%». То есть – умножаем 5% доходности от недвижимости «по Пикетти» на 30% «с кривой Лаффера» и видим, что законодатели Москвы установили налог аккурат по нормам глобальной экономики. Формально ставку снизив, но создав условия для сохранения и экономической активности, и притока денег в местную казну.

Не правда ли, удивляет почище фокусника, достающего из шляпы упитанного кролика? Оказывается, на город постиндустриальной эпохи распространяются те же экономические законы, что и на героинь Джейн Остин и сестер Бронте, и на проходимцев, увековеченных Бальзаком и Мопассаном. Причем жизнь описывается не только теми же уравнениями, но и имеет сходные количественные параметры. Законы природы распространяются и на налоги…

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.