В этом году не были проиндексированы выплаты 42,7 миллионам пенсионеров; по всей стране идет оптимизация — читай, сокращение — числа медицинских учреждений. Причина: дыры в бюджетах Пенсионного фонда и ФФОМС, которые стало попросту нечем заткнуть. Считается, что причина дефицита бюджетов фондов в том, что они недополучают взносов, а они их недополучают, поскольку в стране высока доля серой занятости. С зарплат в конвертах соцвзносов и налогов не отчисляют.

Ведомства и федеральные чиновники разошлись в оценках теневой занятости. Зампред правительства РФ Ольга Голодец говорила, что в России 38 млн человек «заняты неизвестно чем», работают в непрозрачных условиях; это 44% от 86 млн человек трудоспособного возраста. Минтруд и Росстат называли цифры поменьше: от 12 до 25 млн граждан России ничто не связывает с государством, кроме паспорта. И это не бомжи и нищеброды. Уполномоченный по защите прав предпринимателей Борис Титов как-то приводил цифру: с 2012 года, после повышения страховых взносов, от статуса ИП отказались 700 тысяч человек. Думаете все они с сумой по электричкам пошли?

Чтобы легализовать часть теневого рынка труда, два года назад ввели патенты. Их могут получить самозанятые: няни, репетиторы, дизайнеры, таксисты, уборщики, ремонтники. И это вроде бы сработало, мэр Москвы Сергей Собянин даже объявил, что патенты принесли Москве больше дохода, чем налоги от компаний, работающих в сфере ТЭК. Отчасти это просто игра с цифрами, учитывая, что Газпром, например, Москву покинул. Но дело не в этом.

Скажите, много ли вы видели среди нянь и таксистов представителей коренного населения страны? Я — нет. Легализуются мигранты, что тоже важно, но не решает основной проблемы. Много ли вы видели дизайнеров и таксистов в небольших провинциальных городках? Они там есть, наверняка, но вряд ли это массовые профессии. В таких местах патенты не сильно изменят ситуацию с серой занятостью. И они вообще никак не повлияют, например, на «отходников» из поселков в ближайшие городки, которым платят зарплату в конвертах.

Чтобы решить проблему массовой теневой занятости нужен не только пряник. Но выловить тайных дизайнеров — задача абсолютно невыполнимая на уровне региона или субъекта федерации. О том, кто где работает, и о тех, кто что-то клепает и разливает в пресловутых «гаражах», скорее, знают местные правоохранители и местные власти. Но — официально — знать об этом им нет нужды.

Я не буду писать о взятках с теневого бизнеса, потому что главная проблема всё равно системная. Наша бюджетная система устроена так, что в местные бюджеты отчисляется всего 2-5%, максимум 15% от суммы НДФЛ, собираемого с местных жителей. Остальное идет в бюджеты субъектов Федерации.

Получается, что предприняв колоссальные усилия по выведению местных жителей из тени, со всеми навсегда перессорившись, рискуя жизнью (и это реальность), местные власти в конечном счете не получат ни-че-го.

Им нет смысла бороться за обеление рынка труда, потому что где бы люди не зарабатывали, тратят они в основном там, где живут. И местные администрации все равно получат свое: через налоги на доходы местной торговли и сферы услуг; через  налоги на недвижимость и землю, в которые как раз и вкладываются доходы от серой экономики, и так далее. Да и не могут малые города конкурировать с крупными центрами в создании хорошо оплачиваемых рабочих мест. Так какой смысл местным властям рубить все это? Начнешь людей гонять, так и те, что есть перепрячутся, а так — теплится жизнь.

Местным властям вообще нет дела до дырявых бюджетов ПФР и ФФОМС. Средства этих фондов распределяются по подушевому принципу: сколько людей живёт на территории, на стольких и выдадут. При этом дефициты местных бюджетов покрывают субвенции и дотации; коммерческие кредиты федеральный бюджет замещает беспроцентными займами; средства на ремонт дорог поступают из внебюджетного федерального дорожного фонда. Ну и с «гаражными» предпринимателями приятнее договариваться-таки в частном порядке. И пока все вот так устроено, ситуация с неформальной занятостью принципиально не изменится.

К сведению: Фонд поддержки социальных исследований «Хамовники» обследовал гаражи — в буквальном смысле — в 60 населенных пунктах в восьми регионах страны. В Анапе исследователи насчитали 3407 гаражей и 1735 производств в них; в Ульяновске — 36 320 гаражей и 11 700 производств, в Тольятти — 25 566 гаражей и 1820 производств. В гаражах работают ремонтные мастерские, мебельные цеха, шашлычные, кондитерские, здесь производят алкоголь, салаты, соленую рыбу, есть даже гостиницы. Авторы исследования Александр Павлов и Сергей Селеев считают, что в «гаражную экономику» вовлечены в среднем 15% трудоспособного населения крупных, но небогатых городов России.

Если вам понравилась статья - порекомендуйте ее своим друзьям, знакомым или коллегам, имеющим отношение к муниципальной или государственной службе. Нам кажется, что им это будет и полезно, и приятно.
При перепечатке материалов обязательна ссылка на первоисточник.